Автор
Внутри заведения шумит и оживает, а я продолжаю безучастно разглядывать прохожих из окна машины. На вечере у дамы будут высмеивать мое скептичное видение мира, в то время как она покажется святой совершенством на сцене. Вся вечеринка будет о ней помнить и слушать ее безумный смех....
Так мало того, еще и от охраны для собственной дочери отказалась.
Пользуется тем, что я не слежу за ней круглыми сутками.
С этим нужно что-то делать. Незамедлительно.
Выключив в спальне свет, я падаю в кресло, стоявшее у балконной двери прямо напротив входа. Ставлю у ног все еще горящую керосинку, и нахожу на полу распечатанную пачку сигарет. Рядом с ней стоит пепельница, наполненная окурками со следами красной помады на фильтрах.
Она еще и курит здесь? И это рядом с детской?
Хотя чему тут удивляться? Достаточно вспомнить на что София пошла, чтобы привязать меня к себе.
У этой девушки свои нормы морали. Все, что нормальному человеку может показаться аморальным, для Софии выглядит вполне естественно.
Достаю из пачки сигарету. Зажав между пальцами, подношу ее к носу и глубоко втягивая ноздрями насыщенный аромат табака, гвоздики и клея.
Представляю как София смакует ее, пуская облако дыма в потолок, пока Элиф надрывается плачем.
Вновь злость берет меня.
Я закладываю сигарету за ухо и принимаюсь ждать, неподвижно сидя в кресле.
Если София соизволит явиться домой к утру, то ей же хуже. Первого, кого она увидит в своей спальне — не свое отражение в зеркале. Это буду я."
"Это не должно стать для нее сюрпризом, ведь я оставил машину у дома. Велика вероятность, что она вообще не захочет входить внутрь, чтобы не встречаться со мной.
Однако я был не прав.
Примерно часа через два я слышу как к дому, шурша гравием, подъезжает машина. Ровно через три минуты она отъезжает, отбрасывая на стену свет от фар.
Я тушу керосинку, после чего комната погружается во тьму.
Тишину разрезают ее поднимающиеся по лестнице шаги. Не создавая лишнего шума, я достаю из-за уха сигарету, зажимаю фильтр между зубов и поджигаю спичку. Прикуриваю, делаю глубокую затяжку и выдыхаю, заполняя комнату дымом.
Дверь распахивается. От сквозняка тюлевая занавеска колышется, задевая мой затылок и плечи.
София столбом замирает в проходе при виде ярко красной точки от уголька.
— И давно ты куришь? — спокойно спрашиваю я вместо приветствия.
Никакого ответа не следует. София отмирает, рукой потянувшись к выключателю.
— Оставь! Не включай свет! Не хочу видеть тебя.
В раздражении она хмыкает и закрывает дверь, так и не включив свет.
— Тогда какого черта ты пришел в мою комнату, раз не желаешь меня видеть?
Она швыряет свою сумку на пол. Становится напротив зеркала, встроенного в дверцу шкафа, и заводит руки за спину, чтобы расстегнуть молнию на своем платье.
