Я сидела на склоне цветущего холма, погруженная в морской свежести и легкометное трепание травы под моими ногами. Воздух был наполнен ароматом свежевспаханных земель и теплыми солнечными лучами, как будто освобождение природы от пленки драконьей тюрьмы.
— Страшно? Говорить куда легче, чем жертвовать собой?
Какой смысл лгать? Конечно же говорить проще, но медлила я не поэтому. Что-то ускользало от меня. Какое-то знание, которое жалило, кусало сознание, но пока не давалось.
— Тебе ведь тоже страшно, — храбро выдохнула я. — Ты струсил, а Одерви — нет. Он ведь наверняка мог сделать свою любимую долгожительницей, но не стал, наверняка она не захотела, а он принял ее желание. Ты бы вряд ли послушал Альену.
Мужчина дернулся словно от пощечины.
— Ты даже в любви, а ты влюбился в нее, был абсолютнейшим эгоистом.
— Замолчи!
— В отличие от тебя Одерви кое-что понял и не побоялся. Боги не уходят на перерождение, верно? Ваш дух бессмертен в своей изначальной форме, ты столько лет был заточен в камне, но не утратил изначальной сути, а Одерви, отказавшись от силы — ушел на новый виток. Получил новую жизнь, и скорее всего, не бога. И тебе завидно, да? Потому что кишка тонка, поступить также.
В меня вцепились так, словно бы я была спасательным кругом. Я поморщилась от боли, но не издала ни звука, хотя подозревала, что синяки будут ого-го. Я же целенаправленно выводила этого божка из себя.
— Так какова твоя цель? Вот ты получишь свое обратно, и что дальше? Уничтожишь этот мир, десяток других миров, будешь и дальше влачить жалкое существование? Дырка, — я толкнула свободной рукой его грудь. — Не затянется! Пустота не заполнится!
— Закрой рот!
Меньше всего я ожидала, что меня ударят.
Звенело в ушах, голова раскалывалась, я лежала на земле и не имела сил подняться. Да о чем я, мне и подумать-то не легко было. Лишь бы как-то пережить этот приступ боли.
Пока я скулила и баюкала подбородок, мир вокруг менялся. Даже сквозь сощуренные веки, я видела, как озарялось ярким светом пространство.
Энергия была осязаемой, чуть протяни руку и сумеешь ее потрогать.
Что бы не задумал псевдо Аржи, это явно началось.
Я заставляла себя сесть, уговаривала встать хотя бы на четвереньки, не обращать внимание ни на кровь, которая была не только на лице, тот дурацкий кинжал я все также сжимала в руке. Сильно сжимала, и поранила ладонь. Правда, все это было мелочи, по сравнению с тем, что творилось в небе.
