Годовщина свадьбы вот уже третий день, и Ангелина мучительно ждет мужа. Уже десятый раз она проверяет время на часах, уныло поднося их к глазам. Звонок мужу был предшественником многих недовольных ответов: "Лина, я занят". В этот раз он пообещал пойти вместе с дочкой гулять, но Ангелина надеется на лучший исход — что-то серьезное. Наконец, время подошло к полуночи — и муж все еще не приходит....
Глава 15
В преддверии
Ангелина стояла у окна кухни и задумчиво глядела на улицу, вытирая полотенцем тарелку.
Девять тридцать — блаженное время.
Дочь уже уснула, и у нее есть возможность немножко подумать об ушедшем дне, побыть собой, наконец. Каждая мама маленького ребенка поняла бы ее в этот самый момент. Момент, когда не надо ни о ком заботиться, что-то из себя изображать.
Покой. Ох, если бы он еще царил и в мыслях…
Эти три дня Ангелина держалась исключительно ради Веры. Носила на лице улыбку, старалась не унывать, хотя внутри всё болело и кровоточило.
Вдруг она заметила, как прямо перед домом неподалеку от фонаря припарковался смутно знакомый джип. Пригляделась, но номеров не разобрала. Зато разглядела вышедшую из машины фигуру. Уж эту фигуру она узнала бы из сотен подобных.
— Тимур… — тихо прошептала.
И прилипла к окну, наблюдая, как тот уверенно шагал к ее подъезду.
Он ее вычислил! Как?! Силой мысли? Или та самая девушка с миньоном на майке всё же оказалась… Какая же Ангелина дура! Настоящая дурища с языком-помелом, и Вера недалеко ушла от мамы.
В висках застучало, руки Ангелины задрожали. Она так и вышла в прихожую со злосчастной тарелкой в руках. Вцепилась в нее, как в спасательный круг и замерла возле двери.
Звонок не работал. Однако это не помешало Акулову привлечь к себе внимание.
Ангелина услышала громкий стук в дверь. Разом онемела, оторопела. Одно дело — быть смелой в кафе среди людей, другое — ночью одной против злого мужа.
Чем дольше Акулов стучал, тем страшнее ей становилось.
Муж же одним стуком не ограничился.
— Открывай, Лина, — проговорил он грозно. — Нам просто необходимо поговорить! Мне есть, что тебе сказать, поверь.
О, в то, что ему есть что сказать, она охотно верила. Но вот слушать ничего не хотела. Не могла, просто была не в состоянии. Она достаточно услышала днем, их разговор отнял у нее почти все силы, с нее хватит.
«Не открою и всё тут, и не отвечу. Что он сделает?»
Два разговора за день — это слишком. Лучше завтра или… никогда? О как замечательно бы было никогда больше не видеть его наглой лживой морды.
— Я знаю, что ты там, Лина. Я видел свет из окон, — проговорил он громко.
А потом начал сыпать угрозами:
— Если понадобится, я позову специалистов и вскрою дверь. В квартире мой ребенок, вообще-то.
