Годовщина свадьбы вот уже третий день, и Ангелина мучительно ждет мужа. Уже десятый раз она проверяет время на часах, уныло поднося их к глазам. Звонок мужу был предшественником многих недовольных ответов: "Лина, я занят". В этот раз он пообещал пойти вместе с дочкой гулять, но Ангелина надеется на лучший исход — что-то серьезное. Наконец, время подошло к полуночи — и муж все еще не приходит....
Ангелина же, секунду назад казавшаяся разомлевшей, опьяненной его грубой лаской, вдруг всполошилась, навострила уши. И строгим тоном сказала:
— Тебе нужно меня отпустить!
— Я отпущу… потом. Ничего плохого тебе не сделаю, — пообещал ей Захар.
— Да нет, ты не понял, — заявила Ангелина. — Я слышала, как Вера меня звала. Ты разве не слышал?
Он не слышал. Но у матерей вроде под это дело уши как-то особо заточены. Мог он не услышать? Захар не знал.
— Ты же не хочешь, чтобы она нас прервала? — спросила Ангелина.
— Твоя дочь обычно очень крепко спит, — с прищуром заметил он.
Но Захару хватило пары секунд, чтобы представить, как Вера войдет и увидит, что он будет вытворять с ее матерью. Или рыдать в соседней комнате… Не изверг же он в конце концов.
Всё же открыл замок наручников и выпустил Ангелину, провел ее к гостиной, где находилась девочка. Куда Конфета от него денется в конце концов?
Проговорил строго:
— Сделай так, чтобы она крепко заснула, но не вздумай дурить. Я подожду тебя в коридоре.
— Хорошо, — тут же кивнула ему Ангелина.
Будто бы сделалась такой же послушной, какой была все эти дни.
Его послушная сладкая Конфета. Как же он будет по ней скучать, когда всё закончится, и настанет время уезжать…
Глава 24
До и после
Бывают в жизни моменты, когда тебе просто нельзя облажаться."
"В такие моменты ты собираешься, мозг работает в тридцать раз быстрее обычного, время будто замирает, чувства отключаются. Ты вдруг начинаешь действовать четко, слаженно, единственно верно.
Утерев саднящие после грубой ласки губы, Ангелина кинулась к дочери. Та спала как обычно крепко. И мать ущипнула ее за пяточку. Не слишком больно, но ощутимо, достаточно, чтобы Вера начала недовольно хныкать.
Ее дочура терпеть не могла, когда ее смели будить. И после этого как правило закатывала истерики. Обиженные слёзы, сжатые кулачки и трепыхание маленьких ножек — всё это она сейчас Ангелине и выдала.
Мать была только рада столь бурной реакции.
Ангелина проверила один карман, второй, тихо выругалась и вспомнила, как получив от Саши последнее сообщение, положила телефон на стойку в ванной. Сделала это совершенно не задумавшись, на полнейшем автомате. И вот аппарат, который должен был спасти ее жизнь, недоступен по ее же глупости.
«Что я за идиотка такая?!» — ругнулась про себя.
Всё.
