Годовщина свадьбы вот уже третий день, и Ангелина мучительно ждет мужа. Уже десятый раз она проверяет время на часах, уныло поднося их к глазам. Звонок мужу был предшественником многих недовольных ответов: "Лина, я занят". В этот раз он пообещал пойти вместе с дочкой гулять, но Ангелина надеется на лучший исход — что-то серьезное. Наконец, время подошло к полуночи — и муж все еще не приходит....
Он отложил мобильный, сонно оглядел номер Питерского отеля, где прятался от всего мира последние полтора дня. Даром, что одиннадцать утра, спать хотелось адски.
Да, да, уходом из дома он не ограничился. Хотелось убраться как можно дальше, и Акулов улетел в другой город — чтобы максимально далеко.
Голову прострелила резкая боль, когда глянул на батарею пустых бутылок, выстроенную в ряд на журнальном столике возле кресла. Во рту так мерзко, словно туда нагадила целая дюжина кошек. В висках стучало, тело ныло. Это же надо было так ужраться… В гордом-то одиночестве.
«А в одиночестве ли?» — эта мысль с аппетитом вгрызлась во все еще пьяный мозг.
Тимур с опаской посмотрел на другую сторону здоровенной кровати, даже на всякий случай под одеяло заглянул. Но слава богу никого там не обнаружил. Никаких случайных связей ему больше не хотелось. Прямо до нервной почесухи! Слишком дорого обошлась последняя.
«Эх, Лина, Лина…» — простонал про себя.
Правду люди говорят — всё тайное рано или поздно становится явным. Теперь он понимал, что жена всё равно узнала бы о какой-нибудь из его интрижек.
Оно того и близко не стоило. Целая жизнь, полная разных ништяков типа вкусной еды, крепких объятий, заботы, любви — и всё это просрал за каких-то несколько минут сомнительного удовольствия.
Да, ему, как и любому женатому мужику, не хватало адреналина в спокойной и размеренной семейной жизни. Хотелось от жены больше внимания, да хотя бы эротического белья, какой-то перчинки.
Дай жена ему один крохотный шанс, он бы может на сторону и не посмотрел ни разу. Чур его от таких приключений. Так нет же, сразу усвистала к другому мужику.
Тимур не мог в это поверить, не мог смириться, ничего не мог с тех самых пор, как узнал о предательстве самой дорогой в его жизни женщины.
С уходом жены у Акулова будто внутренности на живую выдрали, а вместо них напихали солому, и та колола его изнутри, усиливая и без того невыносимые муки. Вот такое мерзкое ощущение, и никуда от него не денешься. Ведь от себя не сбежишь… даже в Питер. И даже при помощи стольких бутылок спиртного, сколько он умудрился в себя вместить. Всему виной его хваленая стойкость, решил победить количеством, и только хуже себе сделал.
