В глубокой ночи, в самое злачное заведение города залезла девушка с невиданными намерениями. Это мужской бордель – место где открыты все границы фантазий и желаний. Для нее это шанс взглянуть на мир изнутри, испытать себя в самых разных масках.
— Нет, останься в этом, — с кокетливым видом Ванда приподняла пальцем край короткого передника, и под тканью мелькнула нежная округлая плоть мошонки и массивная налитая головка с дырочкой. Повязка вновь упала на бедра, прикрыв срам.
— Сейчас вернусь госпожа. Спасибо за выбор, — мужчина наклонился, чтобы с улыбкой соблазнителя поцеловать руку моей подруги. Затем направился между столиками в глубь зала, сверкая голыми ягодицами под бантиком передника.
Мой взгляд устремился к происходящему на сцене.
Как раз в этот момент под гул разбушевавшихся зрителей в клетку выстрелили дротиком с каким-то препаратом.
— Не волнуйтесь, — сказала в микрофон распорядительница торгов. — Лекарство действует три минуты.
Трое крепких мужчин вышли на сцену, чтобы откатить клетку за кулисы. Пятеро других притащили на ее место двуспальную кровать с кованым изголовьем и двумя деревянными столбиками в углах изножья. На кровать упал луч софита, и она оказалась в широком круге алого света, в то время как остальная сцена и зал окунулись в интимный сумрак.
Безвольного пленника толкнули на матрас. Одурманенный, он вяло отмахивался от своих мучителей, но его без труда уложили на постель. Запястья приковали наручниками к узору изголовья, щиколотки — к столбикам изножья. В итоге он оказался растянут на кровати в форме морской звезды.
Убрав микрофон, ведущая взяла в руки ножницы и под одобрительные крики толпы разрезала на мужчине набедренную повязку — его единственную одежду. Камера приблизилась, крупным планом показав на большом центральном экране могучее мужское достоинство, расслабленно лежащее на мошонке.
Действие препарата начало ослабевать. Эльф все сильнее дергал скованными руками и ногами и ругался на потеху зрителям. Его рельефный живот напрягался, мышцы вздувались на плечах буграми, вены на шее — канатами, но освободиться из плена мужчина не мог и в конце концов завыл от бессилия.
