— Может, потому что она была в тебя влюблена? — озвучиваю догадку. — Вы же все-таки не родственники. Просто жили в одной семье.
Дима не отвечает. Задумчиво наблюдает за резвящимися Владом и Чарльзом. По молчанию я понимаю, что Дима согласен с моей догадкой. Сердце пронзает маленький укольчик ревности. Сколько еще девушек влюблены в Диму?
В школе, наверное, каждая вторая была. В моей памяти гранитом отлился первый день прихода Димы в наш лицей. Как его обсуждали все девочки, как хотели с ним подружиться, как строили ему глазки. И как одноклассница Полежаева Лера чуть ли не из шкуры выпрыгивала, чтобы понравиться Диме.
— Почему ты переехал жить в Подмосковье? — прерываю тишину.
Решаю сменить грустную пластинку. Ну и не только Диме интересно про мою жизнь, мне тоже интересно про его.
— После Сирии хотелось тишины, а в Москве слишком шумно.
Бросаю на Соболева короткий взгляд. Он все еще серьезен.
— Ты живешь один?
— Ну да. А с кем мне жить? Я же не женат.
Последняя фраза — это камень в мой огород? Пока не могу понять.
— Эм… Ну, у тебя же вроде брат есть?
— Я сейчас с ним очень мало общаюсь.
— Почему?
— Мы слишком разные.
Интересный ответ. Могу ли я сказать про себя и Настю, что мы слишком разные? Понятное дело, что мы не один человек, но все же мы сестры.
— Мы с Настей тоже разные, но она моя сестра…
— Сонь, мой брат ведет преступный образ жизни, — резко отвечает. — Жизнь его ничему не научила. Я не хочу быть причастен к его деятельности. Твой отец дал Антону условный срок, но это ничему его не научило.
Упоминание о папе болью отзывается в сердце.
— Мой папа умер, — тихо говорю.
— Знаю. Соболезную.
Удивленно гляжу на Соболева.
— Знаешь, что мой папа умер? Откуда?
— Антон сказал. А откуда он узнал, без понятия.
— И давно ты знаешь? — я все еще поражена.
— Несколько лет.
В горле ком образовывается. Дима, оказывается, знал об этой трагедии в моей жизни. Внутренний голос хочет добавить: «Знал и не позвонил», но я одергиваю себя. Мой папа не был в глазах Димы хорошим человеком. И, конечно, у Димы для этого веские причины. Но я простила своему отцу абсолютно все: взятки, оправдание убийц Диминого отца и даже его просьбу расстаться с Соболевым.
На обратном пути мы с Димой почти не разговариваем. Оба погрузились в грустные мысли. Влад не замечает напряжения, бегает и играет с Чарльзом. Нашел себе нового друга. Вечером я заставляю ребенка оторваться от собаки, чтобы позаниматься чтением и прописями. Влад очень неохотно выводит буквы, все время отвлекается и жалуется, что устал. Но когда я достаю учебник по математике, его глаза тут же загораются энтузиазмом.
Мы занимаемся в гостиной на первом этаже. Дима тоже здесь.