Один из них с трудом повернул голову и, еле шевеля губами, спросил:
– Будет больно?
Я покачала головой и улыбнулась.
– Вам больно не будет.
А у самой в груди так болело, что, не знай я о своем здоровье, подумала бы, что у меня сердечный приступ.
Надев специальный костюм и шлем, чтобы отбить запах и ничем самой не заразиться, я приступила к работе, которую закончила только через шесть часов, передав своих пациентов в заботливые руки восстанавливающих врачей. Голова моя гудела просто невыносимо. Не снимая костюма, я вышла из стерильного бокса и обнаружила в раздевалке сидящего адмирала. Он явно ждал моего появления.
Господи, неужели сложно оставить меня в покое? Я сегодня так устала – и морально, и физически, – что сил ни на что уже не оставалось.
Поприветствовав старшего по званию, я спросила:
– Чем-то могу вам помочь, сэр?
– Мне нужно с вами поговорить.
Я не переживу. Меня и так ноги не держат."
"– Подождите, пожалуйста, пока я приведу себя в порядок.
В ответ мне лишь кивнули, и я скрылась в душевой, предварительно захватив свои вещи. Приняв душ и переодевшись, я вышла к Ремарку.
Взглянув на меня, он сказал:
– Пойдемте к вам, там и поговорим. Вы еле на ногах стоите.
Неужто заметил!
Не собираясь спорить с ним, я направилась следом за командиром к себе домой, где, едва разместившись в гостиной, Ремарк приказал Кире выйти. Та мгновенно повиновалась – лишь бросила на меня короткий взгляд. Что за разговор у нас будет, раз такие предосторожности?
Немного помолчав, адмирал начал говорить:
– Пожалуй, мне стоит принести извинения за свою сегодняшнюю реакцию. Просто у моей сестры довольно непростая ситуация, и я за нее переживаю.
У Ремарка есть сестра?! Мне с трудом удалось не показать своего удивления.
– Понимаю, сэр.
– Утром из-за ее состояния я немного погорячился. Поэтому, надеюсь, она не пострадает от моих действий?
– Конечно нет, сэр.
Как мы разволновались…
– Вот и прекрасно. Ее жених должен прилететь примерно через месяц, и если ее удастся подлечить, то у них появится возможность оформить отношения.
А жених скорее всего не просто какой-нибудь бухгалтер. И, чтобы в его отсутствие эту ситуацию не использовали против него же самого, требуется конфиденциальность – огласка никому не нужна. Странно – в наше время еще столько всяких стереотипов осталось.
– Постараюсь сделать все, что в моих силах, – искренне пообещала я.
Да и куда я денусь: если Козеро не открепил от меня пациентку сразу, значит, он уже не изменит приказ.
Я устало вздохнула.
– Раз мы все выяснили, значит, я оставлю вас. Вы плохо выглядите, – подвел итог нашего разговора адмирал.
В ответ я только мрачно усмехнулась.
– Вы не пробовали меньше практиковать? – поинтересовался куратор.
– Я подумаю над этим, сэр.