Автор
В свете дневного окна в спальне усадьбы Пенуорзи, Англия, 1878 года, Тайлер Уотли искоса смотрит на Меган Пенуорзи. Ее критические слова не просто раздражают, они вызывают страстную зависть — даже когда Меган говорит резко, словно отказываясь в этом признаться. Тайлер понимает, что он ей нравится, и эта мысль усиливается его собственными чувствами, хотя он старается скрыть это от нее....
И я готов даже поступиться сегодняшним ужином, лишь бы спасти всех нас от скандала. Если нет возражений, конечно.
— Да он сам будет благодарить тебя, когда придет в себя!
— Боюсь, моя дорогая Люсинда, это произойдет слишком поздно, — ответил Фредди, но, противореча своему же заключению, решительно пошел вперед, чтобы преградить Девлину выход из залы. И как раз вовремя. — Старик, надеюсь, ты не хочешь выставить себя ослом дважды на одном вечере, а?
Девлин остановился, и Меган наконец-то смогла перевести дух.
— Для друга, который еще не окончательно заслужил прощение, ты слишком ретив, Ричардсон, — низким голосом проговорил Девлин.
При этих словах Фредди расслабился, даже позволил себе улыбку.
— Я и сам так думаю, но твоя бабушка чуть в обморок не упала от потрясения, так что… Что же мне оставалось еще делать?
Услышав это, Меган выдернула руку из руки Девлина. О, кому, как не ей, было понять то, о чем говорил маркиз. Ведь ее протащили через всю залу, почти бегом, как… Не найдя ничего лучшего, Меган предложила свою только что освобожденную руку маркизу.
— Я полагаю, что муж просто спешил познакомить меня с вами, мистер Ричардсон. Если бы я сразу поняла, что он тащит меня к вам, как на пожар, то я бы сказала ему, разумеется, что уже имела честь познакомиться с вами. В Хэмпшире на лейтонском балу. Но я очень рада видеть вас и сегодня.
— Отлично сказано, ваша милость, — весело воскликнул Фредди, сияя улыбкой на Меган и подмигнув Девлину. — Если не возражаешь, я воспользуюсь правом освободителя и оторву ее у тебя на время следующего танца, а?
— Возражаю…
— Да нет, он, разумеется, не возражает, — раздался голос присоединившейся к спорщикам Люсинды.
Но едва маркиз увлек за собой Меган на середину залы, улыбка исчезла с лица старой герцогини и она сурово обратилась к Девлину:
— Насчет малого числа избранных, это касается и тебя, дорогой мальчик.
— Очевидно.
— Тебе стыдно, Дев?
— Очевидно, — простонал он, а затем взял себя в руки и со всей жеманностью и важничаньем, на которые оказался способен, осведомился: — Не желаете ли оттанцевать, ваша милость?
— Иди ты к черту! — пробормотала старуха и отвернулась, чтобы уйти, но тут же повернулась обратно.
