Автор
В свете дневного окна в спальне усадьбы Пенуорзи, Англия, 1878 года, Тайлер Уотли искоса смотрит на Меган Пенуорзи. Ее критические слова не просто раздражают, они вызывают страстную зависть — даже когда Меган говорит резко, словно отказываясь в этом признаться. Тайлер понимает, что он ей нравится, и эта мысль усиливается его собственными чувствами, хотя он старается скрыть это от нее....
Нет, просто она решила сделать «резкий жест». Очень резкий. Такой, какой Девлин не сможет проигнорировать. Да ему, очевидно, сообщили о нем еще прежде того, как она приблизилась к конюшням.
Меган вошла внутрь и даже не повернула головы в сторону грумов, которые в недоумении косились то на нее, то на ее сумку и не решались спросить, что она хочет. Герцогиня ходила по конюшне из помещения в помещение, — очевидно, что-то искала, — а грумы несмело, на удалении, сопровождали ее.
Меган наконец была очень разочарована тем (и как она раньше этого не заметила!), что здесь не было комнаты с кроватью, которая была у Девлина в ее конюшнях.
«— При входе я вроде бы видела кучу сена или соломы.
— Думаешь, я не смогу воспользоваться этим стожком? Он воспользовался, значит, и я могу.
— Нет, у тебя ничего не получится, но цели, похоже, ты достигнешь какой нужно. Неужели ты и в самом деле полагаешь…
— Ты что, забыла, что я приказала оставить меня? Я не хочу слышать от тебя, что я дура».
Внутренний голос был подавлен.
Меган вернулась ко входу в конюшни, где заметила стожок сена. Она бросила свою сумку в угол и стала взбивать охапки сена до тех пор, пока ей не показалось, что нечто похожее на постель готово. Герцогиня все еще возилась с сеном, когда появился Девлин. Ей даже не пришлось поворачивать голову, она узнала его по голосу: Девлин рявкнул на столпившихся грумов, и они мгновенно исчезли из конюшни.
У Меган непроизвольно вздрогнули плечи, но она решительно откинула шлейф кремового платья в сторону и повернулась к мужу. Герцогиня ожидала увидеть его в страшном гневе. Может, он как раз и был в таком состоянии, но внешне этого никак не показывал. По его спокойному, герцогскому выражению лица Меган не могла о чем-либо догадаться.
Она открыла было рот, но Девлин опередил ее вопросом:
— Черт возьми, Меган, что ты здесь делаешь?!
Она гордо вздернула вверх подбородок.
— Я переезжаю жить на конюшни!
Теперь Девлин заметил в углу брошенную сумку с вещами, и это только подтвердило ее слова, но все-таки он никак не был готов поверить в них — настолько дикими они ему казались.
— Что ты… делаешь?
— Ты слышал. И я собираюсь оставаться здесь до тех пор, пока не получу обратно моего конюха.
У Меган был настолько мятежный вид, что герцог перестал сомневаться в смысле сказанного.
