Потом посмотрела на свою вмиг превратившуюся в одну большую, пульсирующую рану ногу и на торчащую ручку кинжала.
Это было последнее, что она увидела, если не считать нелепого человека во фраке, растолкавшего всех и закричавшего на чистом русском языке:
– Ты что сделал, козел? Нам мало проблем было?
Белый потолок, белые стены, белые бинты…
Фрося сглотнула, дрожа ресницами.
«Такое ощущение, что я попала на белую вечеринку», – грустно подумала она.
– Можете пройти, она вышла из наркоза, но ненадолго… – сказал кто-то, и Ефросинья сильно зажмурила глаза.
Она не хотела никого ни видеть, ни слышать, а хотела оставаться таким вот «ежиком в тумане», потому что только в этом состоянии в последнее время ей не грозило никакое вмешательство извне.
Но долго притворяться она не могла, потому что чьи-то пальцы начали трогать ее лоб и щеки. Она резко открыла глаза и снова чуть не ослепла от света и белого фона. Над ней склонились трое мужчин.
Белое как мел лицо Владислава, не менее бледное лицо неизвестного ей мужчины и единственное радующее глаз красочное пятно – оплывшее лицо Вацлава.
– Господи, дорогая! – склонился к ней Влад, обнимая и не сдерживая своих эмоций и чувств.
– Ну, ты даешь… – почесал затылок Вацлав.
– Простите меня, а? – сказал мужчина, доселе Фросе неизвестный.
– За что? – почему-то зацепилась она именно за его фразу.
Мужчина вдруг задрожал всем телом, и страшная догадка накрыла Ефросинью с головой.
– Вы фок… фок-к-кус-ник?
– Да. Но я не достану кролика из шляпы, чтобы развеселить вас, я вообще больше ничего не могу! – Мужчина закрыл трясущимися руками свое лицо и зарыдал. Он был высок, красив и солиден по возрасту, и этого ну никто от него не ожидал. Ефросинья даже растерялась.
– Да ладно, что вы так убиваетесь? Хотя, конечно, руки бы вам стоило поотрубать!
– Ты сама как? – шумно высморкался полицейский.
– Не знаю, только в себя пришла. Наверное, вы больше знаете. Я вообще надеялась, что мне привиделся или приснился кошмар.
– Нет, к сожалению, – взял ее за руку Владислав. И пояснил: – Нож вошел тебе в бедро и повредил важный сосуд. Началось жуткое кровотечение, а ты все вертелась на этом чертовом колесе, все крутилась…
– Забрызгивая всех кровью, как фонтанчик водой в саду, – встрял Вацлав. Закрыл глаза платком, в который только что высморкался, и затрясся.
Фрося сначала решила, что помощник комиссара тоже заплакал, и еще было подумала: «С чего бы?» Но быстро поняла, что он всего лишь смеется над собственной дурацкой шуткой.