Моя мать работала на трех работах, две из которых были связаны с тяжелым физическим трудом, надрывая свое здоровье, чтобы я смог стать тем, кем она хотела. А профессор Кактусов безжалостно заявил, что ничего серьезного из меня не получится, что я – прирожденный клоун, и выгнал меня из аспирантуры. Неужели не помнишь меня? Ты ведь приходила к нам на факультет! Ах, ну да, ты же видела только Влада, самого умного и неповторимого… Как же я вас ненавидел! А я подходил к тебе, просил поговорить с отцом, чтобы он не отчислял меня.
Что, тоже не помнишь?
– Нет, – рассеянно прошептала Фрося.
– Правильно! Кто мы для вас были? Так, ничто и никто. А моя мать надорвала сердце и умерла. Хороший расклад? И тогда я воспылал жуткой ненавистью к профессору Кактусову. Я понял, что он отнял у меня самое главное – мою жизнь, и поэтому просто обязан был компенсировать ее мне. Я следил за ним долгие годы, понимая, что месть должна быть мучительной, полной. Узнал, что он путается с дочерью своего друга. Выяснил, что Влад ходил, как рогатый олень, и очень радовался этому обстоятельству.
Лично познакомился с Розалиндой, подстроив все так, чтобы та ничего не заподозрила. Это был мой человек, так сказать, находка для шпиона – она много болтала, спать ложилась со всеми подряд и пила. Я тоже с ней спал. Как-то по пьяни красотка и рассказала мне о каком-то открытии своего безумного отца, пожаловалась, что старый осел препятствует ее счастью. Я тогда заинтересовался, но… Розалинда вскоре погибла, а Людвиг умер, и листок канул вместе с ним.
Самым интересным было то, что сам же Людвиг и испортил тормоза и еще что-то в автомобиле своей дочери. Я лично видел это, наблюдая за его манипуляциями из окна ее спальни, а она в это время принимала душ. Я понял, что старик задумал, ведь его отношения с дочерью достигли пика, а открытие было для него важнее ее жизни. Что ты так смотришь на меня? Думаешь, что я чудовище? Почему я не остановил ее и дал уехать на сломанной машине в ее последний путь? Да мне на нее было наплевать, она мне стала не нужна, даже надоела.
А чудовищем я стал, когда моя мать умерла, так и не дождавшись, чтобы я стал ученым. Понятно? Кстати, я понял, что о преступлении Людвига догадался и Влад, он и приставил к нему свою любовницу-докторшу, которая утешала его после смерти дочери. Блудливые людишки! Молодой сноб не хотел, чтобы о поступке старика узнали массы, иначе бы имя ученого, очень много сделавшего для страны и народа, навсегда было бы замазано грязью.