Автор
Новый начальник, и каждый из сотрудников готовится к этому моменту — отстраивая свои дела и заглядывая в будущее через зыбкое туманное стекло секретной службы. Виктор Алексеевич Гордеев, по прозвищу Колобок, завершает свою работу, обещая, что следующим поколением станет новый, более критический взгляд на правоохранительные процессы....
– Вы очаровательны, Анастасия Павловна! Почему вам всюду мерещится подвох? Неужели вас кто-то так сильно испугал в этой жизни, что вы готовы в самых невинных вещах видеть гадость и попытку вам навредить? Будьте проще. И сами увидите, что вам станет легче жить. Вы даже не замечаете, что своей хронической подозрительностью обижаете людей, которые не хотят вам ничего дурного.
Он положил ладонь поверх Настиной руки, лежащей на столе. От такой фамильярности она оторопела. Ладонь у Мельника была теплой, но Насте, у которой из-за плохих сосудов руки почти всегда были холодными, она показалась горячей грелкой.
– Между прочим, вы собирались заняться мясом, – напомнила Настя, резко вставая и отходя чуть в сторону.
Мельник тоже поднялся и снова взялся за суконные рукавички. Вытащив из духовки противень, он ловко переложил большой кусок запеченного мяса на разделочную доску и принялся отрезать одинаковые по размеру и толщине ломти и раскладывать их на стоящем здесь же блюде. Он стоял спиной к Насте, и она собралась было уже незаметно выйти из кухни, когда ее остановил голос Барина:
– Анастасия Павловна, я ждал вас сегодня в шесть часов с докладом, но вы не соизволили прийти, хотя были на месте.
– Я заходила к вам ровно в шесть, но вас не было на месте.
– Я был у генерала и вернулся в десять минут седьмого.
– Но я же не могла знать, что вы с минуты на минуту вернетесь. Дверь в ваш кабинет была заперта, и я с чистой совестью ушла к себе, подумав, что, если я вам нужна, вы меня сами вызовете.
– Скажите, в вашем отделе принято считать такое оправдание достаточным?
– В нашем отделе никому никогда не приходилось оправдываться перед начальником по такому поводу, – сухо ответила Настя. – Виктор Алексеевич хорошо понимал, что сыщик не может спланировать свой день с утра таким образом, чтобы ровно в шесть явиться с докладом. Работа такая специфическая. Чтобы явиться ровно в шесть, он должен в три часа вообще закончить работать по раскрытию преступления, сидеть в кабинете и писать бумажки.
Мельник повернулся к ней, держа в руке нож.
