Автор
Новый начальник, и каждый из сотрудников готовится к этому моменту — отстраивая свои дела и заглядывая в будущее через зыбкое туманное стекло секретной службы. Виктор Алексеевич Гордеев, по прозвищу Колобок, завершает свою работу, обещая, что следующим поколением станет новый, более критический взгляд на правоохранительные процессы....
Раньше эти вопросы решал сам Вавилов, и молодой Клыков как-то не особенно задумывался над тем, а как, собственно говоря, он это делает. Теперь понятно, как. И понятно, кто такой этот «Филипыч». Ну что ж, у Вавилова был Филипыч, а ему, Клыкову, нужно искать, к кому можно обращаться со всякими безобидными просьбами. Попробуем начать с того капитана.
Василий быстро прошел в кабинет, который раньше занимал Вавилов, а теперь – он сам, и начал судорожно рыться в настольных приборах. У него была ужасная привычка записывать телефоны и адреса на маленьких квадратных разноцветных бумажках для заметок и потом рассовывать эти цветные клочки, равно как и визитные карточки, под подставки для приборов, между страницами перекидного календаря, в отделения для контрольных карточек – словом, куда угодно, только не в записную книжку и не в блокнот для визиток.
"Ни по одному из двух телефонов никто не отвечал, но, взглянув на часы, Клыков сообразил, что время сейчас самое неподходящее для звонков.
* * *Коротков ворвался к Насте в комнату, как ураган, сметающий все на своем пути. Впервые за последние несколько дней лицо его сияло.
– Аська, тебе какую новость сначала, хорошую или убойную? – вибрирующим от восторга голосом спросил он.
– Хорошую, – буркнула она, не поднимая головы от разложенных по всему столу бумаг.
– Ну посмотри на меня, – взмолился Юра, – подними глаза-то, королева равнодушных! У меня действительно хорошая новость.
Настя сделала над собой усилие, изобразила улыбку и постаралась посмотреть на Короткова как можно приветливее.
– Смотрю. И жду хорошую новость.
– Барин заболел. Ты представляешь, Аська, он заболел! Мы-то с тобой удивлялись вчера, что он нас не дергал и не объяснял в очередной раз, какие мы тупые, упустили сначала Лазареву, а потом и ее дружка Парыгина.
– Не нас, а меня, – поправила его Настя. – Тебя он по этому делу не дергает, ты официально им не занимаешься.
– Ну ладно, не нас с тобой, а тебя и Мишаню, но все равно же не дергал. Не цепляйся к словам. Так вот, оказывается, у него уже вчера была температура тридцать девять с лишним, он еле-еле до конца дня досидел, а сегодня вообще свалился. Грипп в этом году сама знаешь какой.
– Не знаю, я не болела.
