Автор
История старинной музыкальной шкатулки, созданной Петром I для его возлюбленной Анны Монс. Простой предмет становится символом любви и разлуки, связывая судьбы двух непохожих людей на протяжении столетий. Узнайте, как безделушка превратилась в бесценное сокровище.
Она вообще – слабенькая и несамостоятельная…
Эту мысль Ксюша и озвучила.
– А ты уверена? – Игнат к кофе не притронулся.
– В чем?
– В том, что слабенькая и несамостоятельная? Ты же ее не видела, значит, представления не имеешь о том, какова она на самом деле… Кстати, исправить это не так уж и сложно. Завтра с утра и займемся.
Он проговорил это так, словно уже все решил, и плевать, что у Ксюши на это утро совсем другие планы могли иметься. Нет, их, конечно, не было, но все же…
– В подсобку лезть не надо, – предупредил Игнат. – Ею другие люди займутся."
"Звонок раздался в полшестого утра. Ксюша не услышала бы его, если бы не Хайд. Он подошел к кровати и толкнул Ксюшу влажным носом. – Отстань.
Отставать Хайд не умел и, захватив край одеяла в зубы, потянул его.
– Ну что опять?
Тогда-то она и услышала дребезжание телефона. А заодно – и время увидела… полшестого.
– Алло? – Ксюша почесала Хайда за ухом и зевок подавила. Зевать в трубку – это крайне неприлично.
– Ксюшенька? Ксюшенька, это ведь ты, девочка?
– Я.
– Это Виктория Павловна…
Хайд вздохнул, когда из-под кровати выбралось лысоватое дрожащее существо, лишь по недоразумению числившееся собакой.
– Ксюшенька, солнышко, ты одна?
– Одна, – сказала Ксюша и, наклонившись, подняла псинку. Та благодарно свернулась на кровати, поджав тонкие лапки под тельце.
Почему-то ей стало грустно.
Ксюше не хотелось верить, что человек, с которым Ксюша была знакома несколько лет, вдруг оказался совсем не таким, каким ей представлялось. И ладно бы Стас, о мертвых плохо не говорят, но Виктория Павловна… она пекла пирожки и делала запеканку из тыквы по особому рецепту, который хранила в тайне, хотя особо никто и не пытался его выведать. И запеканка была сладкой, даже приторной, но все хвалили, не желая огорчать милейшую Викторию Павловну.
И сочувствовали, что дочь у нее такая… неудачненькая, ни на что сама не способна…
– Что-то случилось? – Ксюша села, Хайд пристроил голову на ее коленях. Нет, он не ревновал к мелкой чужой псине, скорее уж воспользовался удобным моментом.
– Случилось… не могу говорить, это со Стасиком связано… и еще с тем его делом… неприятная, грязная история.
Это Ксюша уже успела понять.
– Моя девочка… я только сегодня узнала… она не виновата! Но подумают на нее!
Виктория Павловна громко и часто дышала.
– Давайте по порядку, – предложила Ксюша.
– Приезжай! Я… я в конторе… приезжай, и я все тебе расскажу.
