Я даже не знаю, что бы без тебя делала.
— То-то же, — хмыкнула Нинка, — и, да, твой номерок был у меня — пока ты на ленте ворон ловила, я достала его из твоей сумки. Катя, ты такая простая, я даже удивлена, что тебя до сих пор не облапошили или не обворовали!
— Обласкала, — проворчала я, — я что, по-твоему, совсем дура и разиня?
— Да, — ответила подруга. — Ладно, Катька, пока, мне тут отец по второй линии звонит. Не зевай.
С этими словами подруга отключилась. Виктор Андреевич очень не любил, когда на его звонки не отвечали.
— Что-то у меня сегодня день Большого Спасибо, — повернулась я опять к Антону, — всех благодарю, благодарю. Я дура? — почему-то спросила я и подумала, что, если чудик ответит положительно или опять скажет: «Не знаю», я обижусь и ударю его.
— Нет, — к своей радости, услышала я и неожиданно сама для себя сказала:
— Пошли гулять?"
"Глядя на озадаченное лицо дурачка Антошки, я едва не засмеялась. Может быть, я первая девушка, которая куда-то по собственной воле приглашает этого парня. Или первая девушка, которая просто с ним нормально общается и разговаривает. И кстати, да, у меня такое чувство, что у него романтических отношений никогда не было, а представительниц женского пола он побаивается. Представляю, сколько он мучился, перед тем как подойти к Нинке, жестоко открывшей ему правду.
— Пошли, — вновь предложила я, — я тебе куплю все, что захочешь, ну, почти все. В знак благодарности! Хочешь, в кино сходим, по магазинам пройдемся…
Стоп, какие магазины? Он же парень.
— По центру пройдемся, — поправилась я, — можно в парк зайти. Кстати, тут неподалеку экстрим-парк открывается, можно туда зарулить.
— Ну… пойдем. А когда? — тихо спросил одногруппник.
— Когда хочешь, — пожала я плечами, — хоть сейчас, хоть вечером.
— Вечером я занят, может быть, сейчас?
— Сейчас так сейчас! — обрадовалась я. Как раз мне нужен свободный вечер — на вторник домашку сделаю, а то я совсем об учебе не забочусь.
Таким образом, и свершилась мечта идиота. Я и Антон пошли гулять по городу. Хорошо, что наши одногруппники разбежались кто куда после учебы и не видели нас вместе. А то слухов бы было… И дошли бы они до Нинки, а уж она мне бы устроила. Наверное, самой первой ее претензией было бы то, что я, общаясь «с третьесортными людьми», порчу ее замечательную репутацию. Да и мало ли что эта сумасбродка могла бы еще придумать.
Из здания университета мы вышли молча, и эта молчаливая неловкость меня порядком раздражала. Парень, расслабься, ты же даже дома у меня был, чего стесняешься-то? Надо что-то сделать, чтобы разрушить эту тишину.
— Слушай, — медленно спросила я, когда мы неспешно шли по широкому проспекту, — ты там точно не обиделся? Если что — ты мне должен сказать.
Антон кивнул. Ух разговорчивый ты наш.