И тогда он дико кричит: «Катя, Катя! Нет!!», прижимает бесчувственное тело к себе и… плачет… Ведь она умирает… Вокруг собираются люди, останавливаются машины, где-то вдалеке слышится сирена «скорой помощи», а парень все кричит и молит девушку прийти в себя…
— Ты глухая? — не слишком вежливо осведомился музыкант, раскаивающийся только в моем воображении.
— Что? — очнулась я. — Нет, у меня хороший слух…
— До тебя долго доходит? Хм. Ты похожа на утку в таком случае.
— Почему на утку-то?!
Кей повернулся ко мне и с обворожительно-наглой улыбкой произнес:
— Да уток, милашка, доходит на третьи сутки. Но ты должна гордиться. Ты уточный гений — до тебя, конечно, инфа доходит не так быстро, как до обычного человека, но куда быстрее, чем до птиц.
Я тяжело вздохнула и выдохнула. Почему на Земле появляются такие противные люди?
— Да, Кей, — с достоинством произнесла я, — ты умеешь высмеять человека, гордись. — Ой, зачем я это сказала, ты ведь и так гордый — а теперь загордишься так, что просто держись! До мании величия.
— Эй, у тебя не получаются подколы, — моя речь не произвела должного впечатления на водителя.
Ну и что? Не всем же быть такими мерзкими ехиднами?
— Так ты остановишь?
— Нет.
— Ты, знаешь что…
— Дай мне солнечные очки, — услышала я приказной тон милорда-музыканта.
— Зачем? — до сих пор еще видела я превосходную картину своей гибели и кеевского раскаяния.
— Малыш, — проникновенно произнес Кей бархатным голосом, — очки мне нужны, чтобы они защищали глаза от ярких солнечных лучей. Видишь ли, лучи светят мне прямо в лицо. И мешают вести тачку. А переднее стекло протонировано плохо. Ну, это я так, для справки, тебе говорю. Ты же знаешь, что такое стекло?
— А где твои очки? — почувствовала я себя кем-то средним между уткой и клушей.
— Прямо перед тобой. На панели. Взяла? Надень их на меня.
— Хватит со мной обращаться, как со служанкой, — осторожно взяла я солнцезащитные очки с абсолютно черными стеклами и зачем-то примерила, — сам надень, не маленький.
— Ты хочешь, чтобы я отпустил руль? Эй, сними их немедленно.
Я стянула с носа солнечные очки. Хорошие, стильные, дорогие. Кей, как я погляжу, очень уважает хорошие вещи. Но почему я должна заниматься всякими глупостями? А если он мне прикажет их съесть, я тоже обязана буду незамедлительно подчиниться?
— Одной рукой надень — это не сложно, — задело меня. Что за глупость — люди всегда вполне самостоятельно очки себе на нос цепляют. Если изловчиться, то это даже ногой можно сделать, по-моему. Но наш царственный Кей любит, чтобы за ним ухаживали.