Автор
В книге "Музыкальный приворот" изучается загадочная теология любви и магии. Главные герои балансируют между верой в чудеса и разумом, когда молодой человек становится центром музыкального приворота. Сюжет полон тайн и эмоций, создавая атмосферу необъяснимого чародейства и глубоких чувств.
— Еще был такой персонаж — Марья Моревна. Тебе подходит, — ухмыльнулся Кей.
— Почему она? — удивился Келла.
— Моревна — от слова «мор», кажется, — поведал парень под восхищенный смех Нинки, готовой поддержать любые шуточки беловолосого.
Они так и дурачились, обзывая меня этой самой Моревной, явно намекая на что-то очень нехорошее, пока над нами не выросла чья-то тень. Первые пять секунд я радовалась, что все-таки не обозналась. Потом испугалась.
Валерий, а это был именно он, свирепо взглядом рассматривал Нинку-предательницу и парней (меня он не очень замечал, решив, что со мной любимая уж точно изменять не может). Самое комичное было в том, что никто, кроме меня, не видел этого странного типа, кулаки которого сжались, когда он узрел, как Кей подал моей подружке ее сумку, которую она оставила около него, коснувшись ее руки. Если бы взгляды могли убивать, группа «На краю» точно бы лишилась своего славного солиста. А сам он стал бы напоминать решето.
— Ниночка! — закричал Валерий, наконец. Мороженое подруги так и застыло около ее губ.
— Ты? — посмотрела на него удивленно и вместе с тем злобно девушка. — Ты чего тут делаешь? — заорала она громко.
— Это я, любимая. Ты права. Я за тобой пришел. Ты почему меня обманула? — вспомнилось ему.
— Это еще чего за кадр? — внимательно поглядел на него Келла. Сразу конкурента почувствовал, молодец.
— Я же сказала, что его видела, — проворчала я, но меня никто не расслышал.
События стали разворачиваться бурно и стремительно. Валерий, который, слава Богу, был один, без охраны, стал надвигаться на Кея, между делом сообщив ему:
— Так это ты Келла? Я тебя сразу узнал, вошь белая. Ну что, пойдем, выйдем, поговорим?
— Тебе что надо? — снял очки Кей, не понимая, что происходит. Парень оставался спокойным, но почему-то мне показалось, что в нем мигом проснулась тщательно скрываемая ярость.
— Я говорю, — красными от ненависти глазами уставился на недруга Баба-яга, — пошли поговорим.
— С какой радости? — не хотелось музыканту разговаривать неизвестно с кем.
— С такой, — матерно обозвал его Валерий, — ты мою девушку увести хочешь, козел?
Кею не понравилось, что его обзывают. Он резко поднялся на ноги, прищурив глаза. По-моему, ярость в нем возросла и плясала теперь в холодных серых глазах.
Келла, поняв, что его перепутали с Кеем, заржал. Он всегда умел найти повод, чтобы поржать.
— Чего смешного, парень? — кинул на синеволосого тяжелый взгляд Валерий.
