Автор
В книге "Музыкальный приворот" изучается загадочная теология любви и магии. Главные герои балансируют между верой в чудеса и разумом, когда молодой человек становится центром музыкального приворота. Сюжет полон тайн и эмоций, создавая атмосферу необъяснимого чародейства и глубоких чувств....
Когда я была маленькой, я частенько так делала — кусала всех за носы.
Такое бесцеремонное поведение, как я и рассчитывала, взбодрило Антона.
— Что с тобой? — потер он нос слегка обалдело, но не теряясь и обнимая меня за плечи. Я замерла — так приятно мне было ощущать его руки.
— Что с тобой? — повторил парень мне на ухо.
— Я тебя так веселю, — обиделась я, вырвавшись из его объятий, и отползла подальше. Обычно я не веду себя так в гостях, но сейчас на меня напало какое-то игривое настроение. — Ты скучный и грустный, как дерево.
— Как дерево? А оно может скучать? — потер лоб он. Чесотка у него, что ли, началась?
— Может, ты же скучаешь. Хочешь, я тебе песенку спою?
— Хочу.
— Ну вообще-то я не умею петь. У меня есть слух, но голоса нет. Может, ты споешь? — лукаво предложила я.
Светловолосый рассмеялся:
— Нет, я тоже… петь не умею. Хотя слух есть.
— Обидно, правда?
Парень кивнул. Ну как его расшевелить? Почему он печальный?
Почему глядит на меня, как нагадивший в тапок унылый кошак?
— Предлагаю тебе спарринг, — придумала я еще одно развлечение.
— Ну если ты хочешь…
— Еще бы!
Мы сползли на пол, поставив сцепленные руки на диван.
Естественно, я выиграла, потому что кто-то поддавался мне крайне бессовестно.
— Ты должен со всей силы играть! Какой это тогда спарринг? — возмущалась я. — Антон, надо по-честному.
— Все и так по-честному, — отвечал он мне с такой искренностью, словно говорил правду.
— Не ври! Ты должен быть сильнее! — не оставалось мне ничего другого, как кинуть в него подушкой. Я-то думала, что он бросит ее в меня в ответ, но Антон не стал этого делать. Он поймал ее, положил на подушку голову и стал смотреть на меня с едва заметной мечтательной улыбкой. На мой вопрос: «Почему?» сказал, что не может кидаться в девушек даже подушками. Как же мне его взбодрить-то? Почему он грустный, как последний огурец в банке, знающий, какую страшную участь приготовили ему прожорливые людишки, схрумкавшие его остальных зеленых братьев.
А ты пни его, мальчик и взбодрится. Лучше всего пинай по голове и много раз подряд, глядишь, и разбудишь в нем первобытную агрессию. Обоим весело будет.
— Антон, — деловым тоном произнесла я.
— Что?
Я близко-близко приблизила свое лицо к молодому человеку, так, что почувствовала на своей коже его дыхание. Но не смогла себя заставить поцеловать его первой. Кажется, я все-таки еще стеснялась его.
