– Ты даже не представляешь, что о тебе рассказывают, какие преступления тебе приписывают. А я не знаю, чему верить. Ведь дыма без огня не бывает.
– Можно многое сказать, – скривилась Тина. – Но я – боевой офицер, и стала офицером, желая помочь беззащитным. Могу дать слово, что я убивала только тогда, когда нельзя было не убить, иначе пострадали бы тысячи и тысячи ни в чем не повинных людей. А верить или не верить – это уже твое дело.
– Наверное, ты права… Осудить кого-то, не зная в точности как там было на самом деле, проще всего. Куда труднее попытаться понять.
Тина не стала отвечать, она встала и погладила его по щеке. Глаза Биреда загорелись изумлением, он неверяще посмотрел на молодую женщину, ласково улыбающуюся ему, и нерешительно встал перед ней. Тина взяла его за руку и положила эту руку себе на грудь. Биред зажмурился, из него так и рвалось легко ощутимое для любого эмпата недоверие. Он все никак не мог поверить, что любимая пошла ему навстречу, что она сама хочет его. Ведь понимание того, что ему никогда не быть с ней, стало едва ли не основой его личности. И вдруг все меняется…
Крупного мужчину трясло, он никак не мог прийти в себя, никак не мог поверить, что это не очередной сон, не безумная фантазия. Наконец, Биред не выдержал и со стоном подхватил Тину на руки. Она позволила ему это и потянулась своими губами навстречу его губам. И все вокруг исчезло для них.
Город был огромен и не слишком красив, он не походил ни на один из тех, которые Гали довелось повидать до сих пор. Впрочем, на родной планете она видела всего лишь два города, да и то мельком, пока сопровождающий девушек воспитатель вез их в космопорт. Что могла увидеть рабыня, не смеющая без хозяйского позволения и шагу ступить?
Она спешила вслед за сопровождающим, ведущим девушек на поводках, и изо всех сил старалась не отставать – ошейник застегнули очень туго, каждый рывок отдавался болью в шее и заставлял кашлять. Руки связали за спиной. Гали очень надеялась, что новый господин, к которому их вели, не окажется жестоким, не станет сразу избивать или как-то иначе мучить их с Сини.
Она бросила испуганный взгляд на идущую рядом подругу по несчастью и вздрогнула. Святой Благословенный, да Сини ли это? Последние несколько дней та настолько изменилась, что Гали стала бояться и ее. Жуткий оборотень принял обличье несчастной Сини.
Девушка помнила радость подруги после того, как господин старший воспитатель объявил, что их продали в другой мир, один из миров греха. Ведь в мирах греха не признают рабства… Там запрещено убивать рабов по прихоти хозяина, хотя так ли это, никто не знал. Но такие слухи ходили среди рабынь, и очень хотелось надеяться, что это правда.