Три черные ворона летят над тихой рекой, отражаясь в бликами на длинных перышках, словно драгоценная чешуя. Река проносит корзину мимо живописных пейзажей - полей и лесов, скрытых от посторонних глаз. Закат медленно крадется за горизонт, превращая мир в серый солнечный пепел....
Эррегор был абсолютно счастлив так, как только может быть счастлив любящий и любимый муж и отец.
— Ты меня совсем не слушаешь, Эррегор, — упрекнул старый друг, отпивая из чашки густой ароматный напиток из мелких коричневых зерен аркафии, которая в избытке росла в Эрдамане.
Эррегорский зятек Хазадар в кои-то веки сподобился угодить своему сюзерену и прислал партию зерен с подробным указанием, как их правильно измельчать, да рецептов несколько мелко исписанных листов приложил. И уж так угодил Эррегору, что тот сам удивился, и хоть терпеть не мог своего эрдаманского зятя, не мог не признать, что этот напиток превзошел все его ожидания.
Крепкий, густой, с горьковатым привкусом, но такой ароматный, что способен был поднять Эррегора с постели прямо среди ночи, если его запах просачивался в спальню. Амир приказал немедленно наладить поставки напитка в Сиридан и начать продавать его за предалы Андалурсии.
Хазадар и тут удивил, не стал, как обычно, слюни жевать да причитать, а подошел к делу толково и по-хозяйски.
— Севи! Севи, ты где? — раздался нежный голос старшей дочери, и на балкон вышла его обожаемая Ивейна. — Покатай сестричек!
— Я здесь, Ив, — молодой белокурый красавец подошел к балкону. На его плечах сидела крохотная кудрявая девчушка, а в каждой руке он держал еще по одной, такой же кудрявой малышке.
— Нет, ты полетай, только не высоко.
— Ладно. Но ты тогда подстели что-нибудь, а то они в прошлый раз мне всю спину уделали.
— Пресветлая Матерь, ты их напугал?
— Да нет, визжали всю дорогу. Скорее, от радости.
— Ну что ты пристала к мальчику, Ив! — под балконом появилась любимая жена Эррегора и принялась стаскивать малышек с Севастиана. — А-ну слезайте, шалуньи, облепили брата! Некогда ему с вами возиться, идите лучше ко мне.
Но детвора принялась пищать и хвататься за Севастиана.
— Оставьте их, матушка, — примирительно заговорил амиран, усаживая девчушек на место, — вы же знаете, что мне это только в радость."
"— Я сам их покатаю, сынок, — продолжая блаженно улыбаться, позвал Эррегор и повысил голос: — Кто хочет покататься на папе?
Все трое мгновенно скатились с Севастиана и наперегонки ринулись в беседку. Три маленькие дочки.
