Три черные ворона летят над тихой рекой, отражаясь в бликами на длинных перышках, словно драгоценная чешуя. Река проносит корзину мимо живописных пейзажей - полей и лесов, скрытых от посторонних глаз. Закат медленно крадется за горизонт, превращая мир в серый солнечный пепел....
Лицо невесты по лаэльскому обычаю было скрыто полупрозрачной накидкой, для верности закрепленной на голове обручем, а сама она завернута в сотню немыслимых одеяний, что всегда озадачивало Дастиана. В Эрдамане тоже жарко, но там никто не кутает молоденьких девушек в бесконечные рулоны ткани."
"Даже за накидкой было заметно, как сильно нездоровится принцессе. Распухший нос, слезящиеся глаза, девушка подошла ближе и несколько раз звонко чихнула, а затем шумно шмыгнула носом. Гастон посерел, Эйнар закусил губу, Дастиан едва не расхохотался.
— Право, ваше высокородие, вам не следовало подниматься с постели даже ради меня. Помолвку мы заключили бы, и не утруждая вас необходимостью присутствия, — поклонился он принцессе, протягивая руку.
В его ладонь легла еще совсем детская рука с обломанными неровными ногтями, пальцы невесты, несмотря на теплынь, были холодными, как лед, и так дрожали, что Дастиан невольно почувствовал жалость. Принцесса еще совсем дитя, ребенок болен, а глупые обязательства подняли ее на ноги и погнали сюда, чтобы засвидетельствовать их обоюдное равнодушие к браку, щедро сдобренному крепким лаэльским настоем из дубовых бочек.
— Ваша светлость, принцесса едва держится на ногах, — обернулся он к Гастону и королеве, продолжая держать невесту за руку. Девушка и правда дрожала уже вся, и тут он почувствовал, как его ладонь в ответ легонько сжали холодные пальцы.
— Поверьте, мой амиран, еще с утра ее высокородие была абсолютно здорова, — чуть ли не сквозь зубы процедил Гастон и махнул церемонимейстеру.
После того, как Дастиан Болигард и Аселин Архат-Рийял были объявлены женихом и невестой и обменялись обручальными амулетами, жениху следовало поцеловать невесту. Но та вдруг так расчихалась, что Дастиан готов был отходить Гастона, хоть тот и годился ему в отцы.
— Немедленно отправляйтесь в постель, Аселин, — сказал он непререкаемым тоном, выпуская ее руку, — и поскорее выздоравливайте.
— Спасибо, ваше высочество, — прошептала невеста и, еще раз прикоснувшись к ладони Дастиана, на этот раз с благодарностью, стремглав понеслась к выходу. За ней потянулась вереница сопровождающих, Дастиан с непонятным чувством смотрел вслед.
Он только что дал обещание жениться на совсем чужой ему девушке, незнакомой, нежеланной и совсем ему не интересной.
