Три черные ворона летят над тихой рекой, отражаясь в бликами на длинных перышках, словно драгоценная чешуя. Река проносит корзину мимо живописных пейзажей - полей и лесов, скрытых от посторонних глаз. Закат медленно крадется за горизонт, превращая мир в серый солнечный пепел....
— Мой дядя отзывается о ней очень тепло, — задумчиво проговорил Дастиан и переменил позу.
— Отец тоже, — ворчливо поддержал его Эйнар. — Вот пусть сами и возятся с Ив. Что скажет Амарилия, когда узнает, кого я пригласил в замок на обряд сияния? А Тальяна?
— Ты будущий король. Ты волен приглашать кого угодно, — возразил светловолосый Дастиан.
— Ладно, вызвал я тебя вовсе не для того, чтоб пожаловаться, — принц таинственно оглянулся, — и конечно же, не для того, чтобы мы тряслись туда на моравах.
— Ты предлагаешь дальше лететь самим? — брови Дастиана взлетели и застыли дугой. — А куда мы потом денем моравов?
— С нами полетит Рассел Северин, отцовский девин. Мы оставим ему их и одежду.
— А он не расскажет его светлости? Мы растратим илламу и дядя потом еще с год будет зудеть и вспоминать мне этот полет!
— А разве я говорил, что в Героне нехватка желающих совершенно безвозмездно поделиться илламой с двумя привлекательными молодыми людьми, еще в придачу и принцами? Мне ли тебя учить? — Эйнар откинулся на спинку кресла и рассмеялся.
— Да, дядя у меня любвеобильный, — тут пришла очередь смеяться Дастиану, а затем уже добавить серьезнее: — Хорошо, уговорил, летим. А насчет обряда я с тобой не согласен, друг, что-то в есть в этом, как ты говоришь, пережитке. Посмотри на своих родителей. А когда была жива амира Миррель, я точно знаю, что дядя в сторону других женщин и не взглянул ни разу.
— Вот и расспросим по дороге девина Северина, он у нас лучший ведающий по илламе, — Эйнар вскочил с кресла и, потянув за собой Дастиана, направился к двери, — а пока пойдем, у меня есть один адресок, — он хитро подмигнул приятелю, — там нам точно никто не откажет в хорошей порции первородного огня!
***
— Нет, ты мне все же объясни, почему? — геронский принц тряхнул темными прядями и сжал в руках поводья.
