Герцог Аустлейский Ричард Виндзор идет по Бленхейму с тяжелыми шагами, прежде служившим летней резиденцией Корнуэльских. Теперь он стал главным дворцом, когда основной замка разрушился. Столица переместилась в Лидс — второй по величине город, который теперь становится центром аристократического собрания....
Но нет, нас просто окружили и повели. Даже оружие не отобрали. Опять бесконечные переходы и, признаюсь, через пару минут я окончательно запутался.
Было очень самонадеянно считать себя самым умным, ввалившись в крепость, о которой ничего не знаешь. Да, снаружи она выглядела как обычно, но вот внутри… Чем дальше мы шли, тем сильней болела моя голова от увиденного. Прямые углы комнат или стен? Забудьте. Такое ощущение, что ее строил пьяный архитектор, который перед этим бухал три дня, не переставая, а после решил творить.
Причем козлы чувствовали себя вполне нормально — скакали по стенам, радостно блеяли и строили глазки козлихам вполне гуманоидной внешности. Если бы не морды, то я бы их даже красотками назвал — тела чистые, без шерсти, а уж задницы — занос три метра на ровной дороге. И чем дальше мы шли, тем больше их появлялось.
Наконец мы приблизились к высоким дверям — я впереди, позади громко вопящая толпа. Будто чуть поколебавшись, створки стали медленно растворяться, давая мне время одуматься. Но поздно — надо, значит, надо.
Шаг внутрь — и я едва не содрогнулся от омерзения. Шабаш нечистых — вот как я бы это назвал.
На камнях перед огромной статуей, которую чуть скрывал туман, отчего ее очертания плыли, собралось настолько омерзительное сборище, что сам вид его был словно оскорблением богам.
Меньшая часть собравшихся была людьми — голыми, как во времена Адама, они выли и корчились у костров, разожженных вокруг огромных камней. Тут были представители разных народов были — я видел и светлых европейцев, чья кожа была белей снега; были тут и узкоглазые смуглолицые ханьцы.
Поверхность валунов в свете костров блестела от пролитой крови, красной влагой были заполнены и дырки на «чашечном» камне. А на земле валялись тела тех, кого закололи на темном алтаре. И на этих трупах нынче пировали самые страшные твари, каких только могла извергнуть Навь из своей утробы. Рогатые козлоногие черти с иссиня-черной шерстью дрались за куски человечины с клыкастыми уродами с серой, словно мышиная шерсть, кожей и красными глазами.
Были здесь и псиглавцы, и болотницы с перепончатыми, как у гусей, лапами, и огромные раздувшиеся жабы, и много кто еще. Но особо выделялись чудовища, похожие одновременно на ящериц, рыб, муравьев и богомолов. Было в их обличье кощунственное сходство и с человеком.
