Даже достала с полки любимую Витькину книгу — уголовный кодекс, и полистала ради интереса. А когда закрыла, поняла, что пора пить успокоительное. Я такое не переживу.
Благо, что страданий моих муж не видел. Он пропадал на работе, и не видел, как я бесцельно слоняюсь по дому в халате. Увидел бы — испугался. Когда такое было? Меня ничто не могло из колеи выбить, утро я всегда встречала во все оружии. А за последние несколько дней стала похожа на привидение. Мужчины решали свои проблемы, друг с другом чуть ли не воевали, а мне оставалось только ждать. Неизвестно чего. Мне никто ничего не говорил, даже успокоить забывали, рассказать. Я звонила то одному, то другому, а они оба от меня отмахивались и говорили, что заняты.
— А я не занята. Не занята! И я с ума схожу!
— Всё уладится, — говорил один.
— Устроится, — обещал другой, а я обоих ненавидела.
А потом подслушала Витькин телефонный разговор. Сначала не поняла, о чём речь, и только когда он заявил, что "теперь этот гусь не отвертится", вся превратилась вслух и прилипла к двери, чтобы не пропустить ни слова.
— Что ты задумал? Что-то происходит, да?
Витя удивленно посмотрел.
— Зачем подслушивала?
— Да я не подслушивала, — попыталась я оправдаться. — Просто услышала. — И рукой взмахнула. — Это когда-нибудь кончится? У меня такое чувство, что у нас война.
— Ну что Ника? Ты давно на себя в зеркало смотрел? Ты же серый весь от усталости! Ты вечно где-то пропадаешь, ты с головой в свою работу ушёл, у тебя глаза злые!
— Успокойся. — Витька ко мне потянулся, за руку уцепил и к себе притянул. Носом в мой живот ткнулся. — Скоро всё кончится.
Я руку на его голову положила, вроде бы погладила, а на самом деле пыталась скрыть, как пальцы дрожат.
Он голову поднял, чтобы в лицо мне посмотреть. Широко улыбнулся.
— Ничего. Всё хорошо.
А потом опять на работу уехал, и вернуться не пообещал. Так и сказал: не жди сегодня. Я около получаса сидела на диване, пытаясь понять, что мне делать — просто сойти с ума или перед этим головой о стену побиться, чтобы уж наверняка, а потом набрала номер Мишки Романова.
— Что у вас происходит?
— У нас? Ничего. Работаем.
— Вы что-то опасное затеваете, да? Если мне не скажешь, я приеду и сама во всём разберусь.
Романов даже застонал в трубку.
— А ты зачем мне всё это говоришь?
— А Витька меня не слушает.
Он что-то сказал в сторону, а потом забубнил в трубку:
— Не вздумай приезжать. Витька тебя точно не пощадит. У нас сегодня операция.
— Какая операция? — похолодела я.
