Местный народ сначала не разобрался, что к чему хотел идти брать пилотов в плен, но в дело вмешались посланные мной "погранцы", взявшие самолеты и летчиков под охрану. Несколько позже туда прилетели и транспортные Юнкерсы и Ли-2 , доставившие продовольствие, медикаменты и боеприпасы. За ночь они успели сделать по два рейса. Вывезя за линию фронта почти четыреста человек раненых. Лететь им было сравнительно не далеко всего - то чуть более трехсот километров. Освобожденные из плена авиамеханники за ночь смогли поставить на крыло два СБ , две "Чайки" и И-16. Топливо и боеприпасы были. Так что утро 23 июля мы встречали с авиационным прикрытием.
Как мне не хотелось, но попасть на аэродром мне не удалось. Немцы за день не настрелялись и вместо того чтобы сидеть тихо щупали своими разведгруппами наши боевые порядки. Из подразделений на линии соприкосновения войск постоянно шли сообщения о перестрелках. Мои штабные работали не покладая рук, карандашей и телефонов. В принципе ничего страшного не было. Нигде немцы не смогли вклиниться в нашу линию обороны. Поступления к ним резервов отмечено не было. К полуночи удалось сформировать еще три маршевых батальона, танковую роту и кавалерийскую группу. Батальоны были разделены между командирами северных участков обороны - Григорьевым, Пономаревым и Соловьевым. До места назначения они были доставлены поездом и автотранспортом. Танкистов и конников свели в единую конно-механизированную группу, направленную на трассу Несвиж - Осиповичи.
Галина пришла ко мне в кабинет с докладом под утро. Уставшая, голодная, с мешками под глазами она принесла с собой запах спирта и лекарств. Раненых и больных было слишком много, а медперсонала очень мало. Среди пленных все кто был связан с медициной, хоть в какой - то степени. Не хватало рук, перевязочных и укрывочных материалов, медикаментов. Не помогло даже привлечение к работам учениц местного медучилища и добровольцев из числа местных жительниц. Эвакуация в тыл партии раненых тоже особо положение не изменило. Тысячи человек требовали медицинского ухода и продолжали умирать. После освобождения из лагерей санитарные потери составили сто шестьдесят человек. Несколько человек умерло уже на аэродроме, так и не дождавшись погрузки в самолет. Эвакуации требовало более трехсот семей командиров. Одних детей только пять сотен набралось. Местное население с оказанием помощи не спешило.
Закончить свой доклад она не успела. Уснула сидя за столом и не допив чай принесенный Никитиным.
