В мире дипломатии и международных отношений, когда ота была не музыкальная, а дипломатическая. Контора, казалось бы, далекая от всего этого, оказывается в центре скандала — их связь с террористическими сетями вызывает протест со стороны одной из развитых европейских стран. Герои оказываются в доктринальной гонке между национальными интересами и принципами добрососедства, открывая страшную тайну внутри своей организации....
Потому что там, где был прожектор, там и был вертолет!
Вот и «маузер» пригодился! Потому что никакой иной пистолет заменить его в такой ситуации не мог. Древнее — сто лет в обед, — но чрезвычайно мощное, способное стрелять на километр оружие запросто добивало до стальной птицы.
Знал бы Герман Геринг, кто будет стрелять из его пистолета и во что! Русский — в немецкого аса из оружия маршала немецкой авиации! Ну — не дурдом?
Пуля ударила в прожектор, разбив стекло.
Мгновенно стало темно.
Только там, в небе, рокотал двигатель и мигали бортовые огни.
А внизу вспыхивали огненно-красными звездочками выстрелы.
Бах!
Бах!..
Поправка два градуса… Чтобы попасть туда, где расположена кабина.
И снова…
Бах!
Бах!..
Пули легли в цель, отчего один из приборов, дрогнув, уронил вниз стрелку.
«Маузер» выплюнул последние патроны. Перезаряжать его было делом хлопотным.
«Маузер» был отброшен, и в руку удобно лег «кольт», некогда принадлежавший Аль Капоне.
Б-бах!
Б-бах!
Б-бах!.. Ахнули новые выстрелы.
Одиннадцатимиллиметровые пули устремились ввысь.
Ни черта себе!..
Пилот дернул ручку, и вертолет, кренясь, будто утлый челн в штормовом море, лег на обратный курс!
Не привыкли немецкие пилоты, чтобы по ним палили из боевого оружия, дырявя обшивку их в общем-то гражданских, без всякой брони, винтокрылых машин.
Улетел вертолет!..
Ну, значит, и им пора.
Ходу!..
Глава 49
— Небо-семь, ответьте Земле-два.
Что у вас, почему прекратили преследование?
Потому — прекратили!
— Я подбит!
— Что?! Как подбит? Кем подбит?
— Теми, кого я преследовал! Они стреляли в меня! И попали. Машина повреждена, я немедленно возвращаюсь на базу!
Вот ведь врет и не краснеет. Ну или краснеет, просто в темноте не видно! Ничего он не подбит — подумаешь — прожектор, пара приборов и кое-где обшивка попорчена — вполне еще можно летать! Наши асы времен Второй мировой войны, да и немецкие тоже, бывало, с сотней пробоин, не чета этим, на аэродромы садились — и хоть бы что! Заштопаются на скорую руку и снова летели под огонь вражеских зениток.
Но это ничего, что авиация в этом деле больше не участвует — обойдемся как-нибудь без них. Есть еще наземные «части».
