В мире дипломатии и международных отношений, когда ота была не музыкальная, а дипломатическая. Контора, казалось бы, далекая от всего этого, оказывается в центре скандала — их связь с террористическими сетями вызывает протест со стороны одной из развитых европейских стран. Герои оказываются в доктринальной гонке между национальными интересами и принципами добрососедства, открывая страшную тайну внутри своей организации....
— Про какого такого «крота»? Я не зоолог.
— Не ломай дурочку. Ты знаешь, про кого я спрашиваю. Про того, кто вас предупредил.
Полковник Городец усмехнулся.
— Вот, значит, зачем ты меня сюда поволок?
Не дурак был полковник.
— Только коли так — то зря поволок — ничего я не знаю… Я ведь про «крота» тебе не говорил, я лишь сказал, что тебя ждали!
Не знает — или врет?
Может, и не знает. Но что-то все равно знает! Что-то, что можно сопоставить с другими источниками и так докопаться до истины.
— Как же ты докатился до жизни такой? — сочувственно вздохнул «важняк».
Черт, кажется, он слишком вжился в милицейскую шкуру, отчего пытается общаться с подследственным «без протокола», навязывая ему свою «дружбу». Может, еще сигаретку предложить с бутербродами?
— Никуда я не докатился. Потому что не катился. Подставили меня!
— Кто?
— А хрен его знает!
Видно, и полковник тоже начал свыкаться с ролью зэка, коли начал строить из себя невинную жертву.
— Никого я не предавал — мне приписали то, что я не делал!
— Ну да, оклеветали беднягу, списав на него чужие грехи.
— Только не надо упрощать, — вскинулся полковник, выпав из зэковского образа. — Я свою вину знаю. Я предал, но после, когда был уже в Германии, потому что все им рассказал. А кто бы не рассказал, кабы к нему, как ко мне, применили спецсредства? Я и так вертелся, как вошь под сапогом — только что толку, когда меня химией по самую маковку накачали!
Но это было не здесь — а уже там!
Да и не знал я всего того, что на меня после повесили.
«Надо было! — подумал „важняк“. Надо было убить, и всех дел! А теперь возись с ним!..»
— Я потом не раз думал, — продолжал полковник Городец, — кому — этим или тем — захотелось сделать из меня козла отпущения. Но кому-то захотелось — факт. Вот я и заблеял!
Ты мне веришь?
Отчего-то полковнику хотелось, чтобы его собеседник ему поверил.
— Веришь?
«Конечно — не верю!» — подумал «важняк».
— Конечно — верю! — сказал он вслух.
Черт его разберет — чужая душа потемки.
Ладно — время покажет.
Лично он свое дело сделал. Сделал больше, чем должен был. Его послали только убить, а он притащил предателя на Родину, чтобы отдать в руки правосудия.
Кто может сделать больше — пусть попробует!..
Прилететь — сдать его с рук и выбросить все это из головы!..
Моторы мерно гудели.
Испуганные бортпроводницы в задний салон почти не совались.
