После зомби-эпидемии уцелевшие собирают остатки цивилизации. Виктор сталкивается с резким изменением обстоятельств, когда обнаруживает существование более комфортной жизни. Конфликт разворачивается вокруг борьбы за выживание и установление нового порядка среди выживших.
Раздел Chitat.online для книги «Мы из Кронштадта. Встреча.» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
После зомби-эпидемии уцелевшие собирают остатки цивилизации. Виктор сталкивается с резким изменением обстоятельств, когда обнаруживает существование более комфортной жизни. Конфликт разворачивается вокруг борьбы за выживание и установление нового порядка среди выживших.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Николай Берг Легкое чтение Любовные романы Самиздат подборки серии
После зомби-эпидемии уцелевшие собирают остатки цивилизации. Виктор сталкивается с резким изменением обстоятельств, когда обнаруживает существование более комфортной жизни. Конфликт разворачивается вокруг борьбы за выживание и установление нового порядка среди выживших.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Кто-то ещё сомневается? Что экстрагирование происходит без проблем?
Щёлк-звяк - и "Парабеллум" куда-то исчезает.
Вожатый опять кивает, но смотрит с явной иронией. И опять говорит про точность браунинга. И, явно подначивая собеседника, напоминает, что Парабелл уступает тридцать восьмому.
– И снова спорить стану. И снова - ноль восьмой ку-уда как точнее тридцать восьмого. И с тем и с другим опыт длительный есть. И даже если судить в отрыве от опыта, чисто конструктивно – при отдаче изменение положения центра тяжести у ноль восьмого крайне незначительно, так как «большая масса» (ствол, затвор и всё прочее) отходит по горизонтали всего на 8,7 мм. Повторяюсь.
У тридцать же восьмого это дело отъезжает на всю катушку, как у, проше пана, Браунинга. Не за едой будь сказано. Так что центр тяжести гуляет туда-сюда, как бухой. Что сказывается на единообразности удержания изделия. И как следствие, на точности попаданий.
Насчёт же вашей совремённой стрельбы на время (произнесённое именно как "совремённой", с буквой Ё, слово, приобрело, отчего-то, очень глумливую окраску) – ничего не скажу, ибо не в курсе.
Нас, людей старой формации, учили по-другому, стрельба на результат, а переучиваться на седьмом десятке как-то поздно. Тут бы имеющихся навыков не утратить. И так два раза в неделю практиковаться приходится. А на совремённые поделки из высокотехнологично жёваного хлеба переходить, так тут ещё и развитое эстетическое чувство мешает. Ведь Парабелл, он же, кроме изумительных боевых качеств, ещё и красив безмерно, красотою элегантной, изысканной и жестокой. На Глок посмотришь – ну дешёвый ряд китайской барахолки. Да ещё и за руки щипаться норовит. Но вот насчёт Маузера я с Вами, батенька, категорически согласен. Из него только в белый свет и можно попасть, и то с третьего выстрела – мягким ручьем льет речь оружейный гуру.
– Вот сейчас было обидно! – встреваю в разговор и я.
Мастер оружейки пожимает грустно плечами, пытаясь изобразить на своей ехидной физиономии раскаяние – но получается прямо сказать не очень. Двигается он так, что вспоминаются некоторые знакомые, характерные движения-то, хотя и огрузнел видно.
– Приятно послушать действительно разбирающегося. Что ж, признаюсь – подловили, ну не люблю Р 08, в том числе и из-за наклона рукояти. Люблю Браунинги – поясняет окружающим его детям вожатый.
– Ну, любовь – не картошка, не выкинешь в окошко. Дело такое. Уважения достойно. У мню Хай Пауэр есть старый, с курами ещё. И с секторным прицелом. Лежит, успехом среди меня не пользуется. А наклон рукояти плюс короткий и мягкий спуск у Парабелла – это же самый цимес и есть! Для хорошей стрельбы, в том числе навскидку и из неудобного положения. Тьфу, всё, затыкаюсь, а то опять понесёт – осекает свою речь оружейник.
