После зомби-эпидемии уцелевшие собирают остатки цивилизации. Виктор сталкивается с резким изменением обстоятельств, когда обнаруживает существование более комфортной жизни. Конфликт разворачивается вокруг борьбы за выживание и установление нового порядка среди выживших.
Раздел Chitat.online для книги «Мы из Кронштадта. Встреча.» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
После зомби-эпидемии уцелевшие собирают остатки цивилизации. Виктор сталкивается с резким изменением обстоятельств, когда обнаруживает существование более комфортной жизни. Конфликт разворачивается вокруг борьбы за выживание и установление нового порядка среди выживших.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Николай Берг Легкое чтение Любовные романы Самиздат подборки серии
После зомби-эпидемии уцелевшие собирают остатки цивилизации. Виктор сталкивается с резким изменением обстоятельств, когда обнаруживает существование более комфортной жизни. Конфликт разворачивается вокруг борьбы за выживание и установление нового порядка среди выживших.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ремер не удерживается, немецкая офицерская кость, пытается что-то сказать, но командир опережает:
- Вот, и товарищ капитан со мной согласен! Он точно знает, что любые солдаты пьют дерутся насилуют и воруют, особенно если делом не заняты. Наши - лучше всех и в этом. Именно потому личный состав независимо ни от чего должен быть затрахан всякой работой и строевой. Это дешево и утомительно, а главное бессмысленно - чтоб отвыкали думать, когда не приказано.
- А вы, курсантеры и примкнувшие к ним лица – все пытаетесь думать! – язвительно ехидничает хромой.
- Ну тут такое, бывает и необходимое думание. Наш народ эволюционировал в условиях, которых больше нигде в мире нет. У нас даже самый тупой крестьянин не мог полностью положиться на кого-то. Ему постоянно надо было делать выбор и планировать. Иначе смерть. А те же европейцы могли поколениями жить через жопу. Ими полностью управляли. Поэтому они такие конформисты. Правда в том, что у нас без дров зимой замерзнешь, хоть какой закон издадут или приказ напишут. А у них правда то, что правящие верхи изрыгнули. Окончательная и бесповоротная. От неё тоже дохнут, но не все. А у нас все. Поэтому такое недоверие к властям и радость, если царь хороший попался. Ленин был хороший царь, потому что землю раздал. Это было экономическим и социально-политическим идиотством, зато соответствовало вековой мечте крестьянства. Глупой мечте безграмотных людей. Гениальный был ход. На десять лет хватило, а потом подправили этот косяк. Как раз в тот момент, когда уже пора было, а косяк сам дозрел до самолечения. Подросли дети крестьян, которым раздавать уже было нечего. Самое время было обратно отыграть, пора пришла…
- Пора, но до многих хохлов тогда ещё не дошло. В итоге они же и потравились "голодомором". Меланхольные какие-то эти селюки... – подливает маслица в огонек Енот.
Брысь пожимает плечами и глядит не очень одобрительно – как мне кажется ехидный хромой сознательно сбивает разговор в сторону, у Брыся - то линия накачки видна явно. Но пожав плечами, майор все же отвечает:
- Там некоторых реально загнобили. Но было их не так много. Это были твари, которых враги распропагандировали, что сеять не надо, скоро державы вторгнутся, свергнут советскую власть, бочку варенья и корзину печенья привезут. Таких кондомов местная власть зачастую реально морила. Её потом саму наказали за жестокость. Некоторые "украинци" ловили чужих детей и ели. А некоторые съели даже своих. Там и сейчас полно этих милых людей. Подумаешь, кого-то мучить. Какие пустяки.
- Ну так их так учат по всей Европе – человеческая жизнь бесценна, потому особенно приятно свести ее ценник до минусовых величин и гробить людишек в свое удовольствие. Мы же и плывем потому.
