С врачом ты уже сам разобрался да?Да не переживай либо выживет, либо сдохнет не велика потеря, мы тебе таких еще сотню привезем. А то, что ты спрашивал петухов ли кур такого, к сожалению, здесь нет. Так что смотри за свиньями!
Потом пришлось еще час ожидать бабку, почему-то никто из тех, кого Виктор спрашивал понятия не имели, где может находиться Шебутнов. Черт их знает, то ли впрямь такая проныра вездесущая, то ли просто не хотели говорить постороннему.
Потому обратно ехал в еще более худшем настроении. Бабка тоже молчала.Не удержался и спросил ее, о чем там с ней Шебутнов разговаривал?
- Да о переезде в анклав на сытные хлеба, о чем же еще? Извинился за то, что так с курочками получилось дескать сама Мелания видишь, что плохо там тебе и очень опасно. Я поняла, что дальше будет, как и говорила – только хуже.
- Ну, и что вы решили? Наверное, решили переехать? - через силу сказал барон. Если не лукавить перед самим собой, он и сам прекрасно видел, чертов Шебутнов совершенно прав. И, что самое поганое, отчего душе было особенно гадостно, сейчас Виктору совсем не хотелось во все в это влезать по самые уши. Быть таким как бы самостоятельным, значило обманывать самого себя, все равно придется выполнять все приказы того же Макса, получая за это объедки с большого барского стола. Вдвойне некрасиво. Если еще и Меланию сманят, то совсем печально.
- Притормози - ка здесь.
Витя грустно усмехнулся и послушно притормозил. Самая та полянка, на которой они стояли совсем недавно. Пушистая зелень, сочная трава с листвой.
Бабка усмехнулась словно молодая. Нараспев начала:
Трудно жить на свете:
Говори по - русски –
Смыслят ни бельмеса.
Трудно жить на свете
- Это откуда такое – немного оторопел Витя.
- Есенин Сергей. Я пропущу, что не важно – и да.
Так и хлещет в спину,
В спину и в загривок.
Только вплоть до кожи
Весь как есть пропащий.
Рассказать бы утке –
Рассказать дубровам –
Рассказать коровам –
Им бы только лопать.
- Ну да, похоже. А дальше? – вздохнул барон.
Мыслит Петя с жаром:
Знал бы все он сроки,
Был бы всех речистей,
В волостной коляске.
Страшный сон на свете.
Все доступно в мире.
С толстым самоваром.
Чай пьет на террасе,
Нужно знать все сроки,
Чтоб сбирать оброки.
Чай, конечно, сладок,
А с вареньем дважды,
Может, да не каждый.
- Еще не утомила? Ведь декламация малоизвестного стиха Есенина про пастушонка Петю будет нудной для широких масс публики – глянула с интересом старуха.
- Да нет, я понимаю.
