И раньше не раз с тоской вспоминал такие мелочи, как ванну и теплый душ, в котором можно сделать и холодную и горячую воду, и этой воды полно, сколько угодно лей, плескайся вволю, а не как здесь, с бачком на 50 литров и весьма сомнительным обогревом – без электричества то. И сортир вспоминал, и газовую плиту и, самое главное, безопасность житья.
То, что в городах жратвы полно, особенно огорчило. И то, что он получал от газовщиков из анклава еду почему-то унижало его, словно подачки шелудивой собаке. Он отчетливо понял, что хочет вернуться в город. И это желание было таким же сильным, как когда-то стремление построить бункер в глухомани. Человечество померло, оставило наследство огромное, а он тут как бедный родственник прозябает, а к нотариусу на оглашение завещания его даже не позвали...
- Мой внучатый и беспутный зять Додик просил упомянуть его в моем завещании. Я исполняю его просьбу. Додик, я упомянул тебя! – вспомнился старый анекдот про умершего миллионера и его последнюю волю.
Выстрелы он услышал, когда уже подъезжали к своей деревне. Сначала подумал, что видно кто-то из зомбаков пошел в гости к победителям, но пальба была какой-то странной словно на дагестанской свадьбе. Если эти придурки жгут патроны просто так для салюта, то оне вдвойне идиоты. Вернул Мелании Пахомовне ее револьверчик, сам убедился, что в доме у нее тихо и пусто, и пообещав вернуться через 10 минут, поехал к свинарнику. Действовать пришлось максимально быстро, но осторожно и не выпуская из - под рук пулемет, повыкидывал дохлятину из холодильника, а потом быстро одно за другим открыл стойла, выпуская свиней на волю. Как бы ни обернулись здесь дела, шансов выжить у хрюшек стало больше. Убедился, что лопоухие все поняли верно и пошли вон, сел в машину и не зажигая по-прежнему фары вернулся к бабке.
Она задерживалась. Пошел ее поторопить, хотя защемило сердце от жалости, когда увидел ее печально сидящей на том самом диванчике. На коленях у нее лежал древний обшарпанный фибровый чемоданчик.
- Одну еще минутку, Витюша. Со своей прежней жизнью прощаюсь и со старым моим. Он ведь тут в доме помер. Иногда думаю, что его душа тут бывает. Помогает мне.
Барон молча кивнул. Он уже принял решение, когда выпускал свиней. Сбежать, просто так поджав хвост он не мог. Хлопнуть дверью было обязательно нужно. Не мог он позволить этим ребятам веселиться за его счет. Оставаться желания не было никакого.