— Мы теперь знаменитые! — важничал Килограмм. — Учти.
— Всегда пожалуйста! — легкомысленно отозвался Жора.
Но Килограмм его шутливого тона не поддержал.
— Наши ребята станут заглядывать — ты пошуруй, потолкуй, с кем следует, и кого монтером, кого шофером... или по музыкальной части...
— Насчет этого я уже осведомлен. Имею указания, — тоже важно ответил Жора: знай, мол, наших.
— У меня-то, — вздохнул Килограмм, — деньги — вот они! Сяду, как настоящий пассажир, билет в мягкий вагон куплю, буду смирно лимонад пить в вагоне и в окошко на существующую природу любоваться!
— Не утерпишь, по привычке отхватишь чей-нибудь чемодан.
— Потом, конечно, не утерплю. Но хоть один рейс... Хоть до южного курорта без кражи доеду.
— До южного?! Не выдержишь! Характер не позволит! Столько чемоданов кругом...
— Пожалуй, верно, — рассмеялся Килограмм. Подумал и добавил: — Я вот чего. Я на самолет возьму билет, с самолета с чужим чемоданом не прыгнешь...
Тут уже начал хохотать Черепанов.
— Ловко придумано! Сам себя перехитрил! Еще, знаешь, можно так: ты сам предупреди милицию, чтобы за тобой присматривали!
Опять хохотали. Потом обменялись новостями: Борода и Проповедник были в Ростове, сейчас поехали на «гастроли»; Студент зарезан; Покойник здесь, на трассе; Сибирский паря отстреливался от облавы и убит.
— Эх; кирюха, а помнишь Любку? А помнишь, в Камышлове гуляли, и Николу стошнило в гитару?
— Золотое времечко! Теперь совсем не то...
У Черепанова, что называется, язык чесался — похвастаться, как он ловко подстроил крушение самолета и все подозрения направил на Ярцева. Но рассказывать об этом, он сам понимал, что нельзя. Ведь большая разница: он — и Килограмм. Правда, вор первостатейный и свой в доску, но был блатным и блатным остался, а Жора теперь другого поля ягода. Деньгами снабдить — пожалуйста, на то есть приказ, а болтать лишнее не приходится: Килограмм еще только сбоку ходит около «этого» дела.
Жора вздохнул и только промолвил:
— Тут у нас такая мура получилась. Авария, самолет отказал. Доктор летел. Разбился.
— Доктора жаль. Докторов мы уважаем. А этих всех мильтонов без жалости глуши, хоть бы все поразбивались. Это и Проповедник говорит, и Борода. Нам с ними миру нет.
— Знаю.
— Эх, Жора, трудные времена настали! Потому так ставится вопрос, что вор и бандит не должны существовать. Совсем!
— Как не должны? Какая же страна без воров? Выдумали!
— А вот они так решили.
— Ну уж нет. Так дело не пойдет. Этого не бывает.
Оба помолчали. Несмотря на смелые планы, было не по себе. Раньше было проще. Вольница. Знай воровской закон — и все. Гуляй, пока гуляется. А теперь только и слышишь, что летят лучАие головы. Мельчает вор. Наколку сделает на груди да чечетку выучится отбивать — и уже мнит себя «в законе»!
— Давай коньяк.