И я вовсе не хочу отказаться от нее. Я ее люблю».
Большая станция. Паровоз остановился, запыхтел. Набирает пары. Суета на перроне. Растерянное лицо мальчика с эмалированным чайником... Эх, крикнуть бы ему: вон он, кипятильник, с правой стороны станции! Ага, увидел. Молодец! А вот и соседка по купе доехала до своего дома. Ее встречает мужчина. Тоже не молодой. Какое у него счастливое лицо! Забрал ее вещи, и они быстро идут к выходу. Вероятно, она послала ему телеграмму: «Еду, встречай». Вот они и встретились. Как хорошо! Как приятно на них смотреть! Вот так и он мог бы встречать Ирину... А это что за шествие? Сколько волнения! Впереди носильщик. Крепкий дядя. Он, как мощный ледокол, пробивает дорогу в толпе, направляясь к вагону. Вагон номер шесть. Плацкартный. За носильщиком — папа, мама, множество детей и бабушка. Ну, бабуся, придется тебе в вагоне повозиться с бутербродами да поворчать на внучат, когда они будут высовываться из окна!"
"Поезд снова трогается. Байкалов смотрит, как уплыли последние постройки. Водонапорная башня... Пакгауз... Блокпост...
Итак, надо разобраться во втором вопросе. Во всем том, что можно определить одним словом: молибден. Найден молибден. В управление сообщено об этом открытии только через три месяца, а за границу, невидимому, сразу же, как только уточнились данные о мощности залежей. Другими словами, вражья рука орудует. Байкалов бился с полчищами врагов там, на рубеже. Байкалов, стиснув зубы, отступал вместе с советскими вооруженными силами в глубь страны. Байкалов преследовал убегающего врага. Враг огрызался, но исход войны был предрешен. Врага гнали, выметали, как сор из жилища. Байкалов въезжал на танке в Берлин? А теперь он встречается с вражьей разведкой здесь, у себя, в глубине страны, в дебрях и пустошах, куда, казалось бы, не доехать и не доскакать... а вот доскакали! Битва продолжается! И чем большую силу сопротивления проявляют народы в борьбе за мир, тем неистовее становится воинствующая верхушка американских монополий. Вот они начинили атомными бомбами Британские острова, превратили Англию в какую-то плавучую авиаматку. И не придет ли им завтра в голову превратить в мертвую пустыню строптивую Европу, не желающую терять свое национальное лицо, и затем приняться заново выводить породу безликих и послушных взамен исчезнувших и испепеленных? Ведь некоторым оголтелым трудно сообразить, что расстояние для полета бомбы одинаково — что от них до нас, то и от нас до них. Испепелить весь мир? Для нас это было бы тяжелым испытанием, для них это исчезновение, смерть.
— Любуетесь? — подошел прикурить сосед Байкалова, седоусый моряк, капитан, с широкой грудью и обвеянным океанскими, ветрами лицом.
— Леса, — неопределенно ответил Байкалов.
Молча постояли, покурили.