Автор
Мы мирные люди. Несмотря на кажущуюся простоту нашего существования — строим здания и пишем музыку — в каждой мелочи есть глубинная история о талантах и силе духа. Эта книга раскроет маскированный под покоящуюся поверхность мир, разворачивающий волны неожиданных вызовов от внешнего мира....
— Какие же предварительные выводы сделали вы, мистер Вэр? — осведомился начальник отдела по борьбе со взломами, когда Веревкин зашел в полицай-президиум.
— Вам придется выпустить из тюрьмы всех арестованных по данным картотеки.
— Вы, по-видимому, шутите. Наша картотека не допускает ошибки. Следовательно, если не братья Засс, то кто-нибудь другой из числа задержанных.
— Сегодня я уезжаю в Лондон, — скучным голосом сказал Веревкин.
— Как? Не закончив расследования?!
— Напротив. Оно закончено. И только из уважения к вашей картотеке я еще неделю назад не сказал вам, что ограбление осуществлено не профессионалами.
— Ну, знаете... — Но тут чиновник удержал себя от резких выражений, готовых сорваться у него с губ: все-таки иностранец! И он только выдавил из себя: — Но не будете ли вы любезны подсказать нам, как напасть на след этих... как вы утверждаете — новичков, этих начинающих?
— Чтобы найти след грабителей Дрезденер-банка, господин советник, вам придется охватить картотекой все население Германии.
— Но, черт возьми...
— Вот и в данном случае. Три молодых инженера из семей эмигрантов произвели этот дерзкий налет, переправили ценности за границу и находятся сейчас в одной из стран Латинской Америки.
В Скотленд-Ярде доклад Веревкина был принят к сведению. А шеф — сэр Джордж Никлсон — пригласил Андрея Андреевича для личной беседы.
— Итак, мистер Вэр, вы считаете пороком наших берлинских коллег их метод исключения? — спросил он, любезно предлагая Веревкину отличную сигару.
— Если вы не будете иметь ничего против, мне бы хотелось трактовать эту тему более расширенно.
Никлсон кивнул головой, и Веревкин продолжал:
— Берлинская полиция, сэр, сделала из своей действительно прекрасно составленной картотеки некий фетиш и уверовала в ее непогрешимость. У них совершенно отсутствует импровизация, сэр, а без нее криминалист превращается в обыкновенного статистика. Схема — не бог, сэр, а бедность фантазии — один из семи смертных грехов.
— Интересно, — задумчиво протянул сэр Джордж, — думаю, что вы нашли зерно.
