Автор
В холодной атмосфере закрытого лагеря для девочек Надя теряет надежду. Ее новое знакомство с Ильясом оживляет её жизнь, но она не может игнорировать угрозы и изменений, когда его планы начинают пересекаться с ее собственными.
Похоже, «Мы не твои» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Это ведь не очень хорошо, что его используют?
— Понимаешь, я тоже готов был взбеситься сначала, но… подумал, может, реально нужна какая-то помощь?
Я была рада слышать, что Илик готов оказать кому-то помощь. Вспоминала его, того, каким он был в первые дни, даже месяцы нашего знакомства.
Угрюмый, замкнутый, обиженный на весь мир.
Я не могла сказать, что он злой. Нет. Скорее… раненый. Раненый самим собой.
Немного оттаивать он стал после того, как я рассказала про маму. Стал терпимее что ли.
И очень изменился узнав, что Зоя жива.
Правда, когда Илик понял, что Зоя вышла за другого и все равно потеряна для его брата Тамерлана, он снова замкнулся.
И вот теперь звонок Никиты, кажется, выводит его из мрачного состояния.
— Завтра поедешь со мной? Поможешь? Ты ведь моя правая рука, мои глаза.
— Конечно поеду, я же твоя сиделка.
— То есть, поедешь только потому, что сиделка? — он пытается сказать это обиженным тоном, но я понимаю — просто шутит, пытается меня «купить».
— Конечно, только поэтому. Еще и стребую с твоего брата удвоить зарплату за день.
— Ах ты какая! Пора тебя уволить, Надежда. Ты стала слишком много себе позволять.
— Разве? — Подхожу ближе, начиная расстегивать его рубашку, — а мне кажется я еще ничего такого не позволяла…
— Так позволь?
Он усаживает меня на колени, мы целуемся, а потом…Потом оказываемся в постели несмотря на то, что до вечера еще далеко.
Увы, на следующий день я еду не с Иликом, а с его мамой, и не на встречу, а в больницу.
Она чувствует себя не важно. Тамерлан просит меня помочь, потому что с Самадом ей ехать не очень ловко.
Полдня мы проводим в клинике. Я поддерживаю Замиру Равильевну как могу.
Дядя Товий, на правах главврача, приглашает нас в кабинет, очень тепло общается с мамой Ильяса, правда, и ей выговаривает за то, что она совсем о себе не заботится. Напоминает о детях и внуках. О тех, которые есть, и о тех, которые еще будут.
Потом, уже дома Замира Равильевна спрашивает меня, как дела у Ильяса, не готов ли он еще начать лечение.
Мне трудно с ней об этом говорить.
Разве я могу на него как-то повлиять? Скорее нет, мне кажется.
А вот она считает, что да.
— Он прислушивается к тебе Наденька. Ты должна только чуть-чуть его подтолкнуть к этому. Ему нужно лечиться, доктор сказал, что это возможно, что все получится, только нужно захотеть. Да, ему будет непросто…
Она подробно пересказывает мне все то, что мы вместе слышали в кабинете Товия Сергеевича.
