Автор
В холодной атмосфере закрытого лагеря для девочек Надя теряет надежду. Ее новое знакомство с Ильясом оживляет её жизнь, но она не может игнорировать угрозы и изменений, когда его планы начинают пересекаться с ее собственными.
Похоже, «Мы не твои» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Что мне стоило посмеяться вместе с ней? Ведь это на самом деле, наверное, смешно?
Я к ней прицепился, она меня вот так вот «умыла» и в прямом и в переносном смысле!
Мне бы прощения попросить и признать — я был не прав.
Но это же я!
Разве я могу признать свою вину?
Я ведь… Я ведь до сих пор все равно считаю, что в истории с Зоей больше виноват Тамерлан! Если бы любил по-настоящему — ни за что бы не повелся на мои бредни, не слушал бы отца, забил бы на историю с кланами, земляками, на традиции, на чужие обещания.
Хватит думать об этом, Ильяс! Хватит!
Хочу сказать Наде, что сожалею, если обидел, а говорю, конечно, совсем другое.
— Глумиться над слепым инвалидом, конечно, мега круто. Зачет, сиделка.
— Прости меня.
Голосок дрожит. Не хватало ей еще зареветь.
— Вода стоп. — сам останавливаю поток чуть теплого дождичка. Мог бы и сразу это сделать. — Ну, что, Воробей? Теперь тебе точно придется меня раздевать.
Выезжаю из кабины сам, противно от того, что с меня бегут потоки холодной воды.
Я зол. Хочется схватить этого воробья и… Так же засунуть под холодную воду, чтобы остыла.
Но я почему-то не чувствую ее рядом.
— Ты где?
— Здесь. Полотенце ищу.
— Ищешь? Это что, новое развлечение? Полотенца висят на крючках, не надо быть зрячим, чтобы это знать.
— Представьте, не висят. И вообще. Если вы такой умный — берите полотенца и вытирайтесь сами! Я, пожалуй, пойду!
— Что? Эй ты, стой! Стой я сказал.
— Ты сказал? — ого, это что-то новое, она ведь все время была со мной на «вы»? — А кто ты такой, чтобы мной командовать?
Действительно, кто я такой? Чёрт. Окончательно перегнул палку, понимаю. Но… С ней я почему-то постоянно веду себя отвратительно. На грани. Выбешивает она меня знатно! Знаю, что не прав, но остановиться и признать свою неправоту я не могу! Никак…
— Я сказал стоять! Сейчас вызову Тамерлана, и он объяснит тебе кто я такой.
— А без Тамерлана не можешь, да? Может, в этом твоя проблема? Без Тамерлана ты никто?
Да что с ней такое? С цепи сорвалась? Она ведь… она не такая! Не дерзкая, не злая…
Она… просто маленький Воробушек! И я не должен быть с ней резок и груб.
Но ее слова врезаются в мозг как перфоратор в железную арматуру, коварно спрятанную в бетонной стене.
«Без Тамерлана ты никто». Моя самая больная мозоль. Мой триггер!
Я всегда это чувствовал.
