Автор
В холодной атмосфере закрытого лагеря для девочек Надя теряет надежду. Ее новое знакомство с Ильясом оживляет её жизнь, но она не может игнорировать угрозы и изменений, когда его планы начинают пересекаться с ее собственными.
Похоже, «Мы не твои» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я просто отключаюсь, существуют только его мягкие губы. И мои всхлипы… И дыхание, которое невозможно восстановить.
— Воробушек, такая сладкая, ответь мне, пожалуйста… ответь…
Я знаю о чем он просит, но…это так сложно! Губы дрожат, не слушаются меня. И в голове набатом бьет мысль — как он может меня целовать, после того, что я сказала?
Я должна его оттолкнуть, но не могу. Меня притягивает к нему, словно он гигантская черная дыра, как Гаргантюа в том фильме, с Мэттью Макконахи, из которого наделали дурацких мемов.
Голова кружится все сильнее, меня засасывает в этот водоворот. Сама не замечаю, как начинаю двигаться в одном с ним ритме, пытаясь повторять движения его губ.
Не знаю, сколько времени проходит, несколько раз мы отстраняемся друг от друга, только чтобы глотнуть воздуха и… притягиваемся опять.
Словно мы умрем, если не будем делать это.
Так и есть. Наверное, я умру если он остановится сейчас, если оттолкнет.
Его поцелуй — как анестезия для моего сердца. Для головы.
Отключить сознание. Забыть…
— Воробушек… Мой сладкий Воробушек…Девочка моя, моя красавица…
О, нет… Это слово как триггер.
«Моя красавица» — так называла меня мама. А я знала, что она врет! Врет!"
"Не была я красавицей! Гадкий утенок, который случайно попал в гнездо таких родителей как мои.
Я отстраняюсь от Ильяса, пресекая все попытки притянуть меня обратно.
— Воробушек, что…
— Нет, подожди… Не надо.
Стараюсь набрать воздуха, надышаться, чтобы успокоить дикий бег крови по венам.
У меня была очень красивая мама. Среднего роста, стройная, аппетитная — так отец говорил. Ее глаза всегда сияли, она все время улыбалась, чтобы ни случилось — улыбка, улыбка, улыбка…
Только когда папы не стало она погасла. Мама почернела от горя. Мы с ней словно умерли вместе с ним. Обе. Я тогда думала — индийский обряд сати, когда с ушедшим в мир иной мужем сжигают и его супругу, имеет смысл вот в таком случае.
Сама не понимаю, как начинаю рассказывать, сбивчиво, путаясь, перескакивая с одного на другое.
— Я увидела его на похоронах. Интересный мужчина. Стильный. Он приехал вместе с Товием Сергеевичем. Сразу заметила то, как он на маму смотрит. Так не смотрят на вдову друга! А он говорил о том, что друг…
Не он говорил, это Товий. Что было их три друга. Воробьев, Коршунов и…Лебедев. Смешно… Наверное. Дружили с института. С мамой первым познакомился папа. И с первой встречи дал понять, что она будет его и точка.
