Автор
Зоя вновь шагает в тени своих слов и действий, но уже с намерением стать теми, кем была задумана: активной и осознанной. В каждой новой странице Многообещающего дневника Тамерлана она видит отражение собственной жизни – полный парадокс. Атмосфера这本书弥漫着既熟悉又陌生的气息，仿佛穿越时空的旅者在不经意间与自己的过去相遇。...
Похоже, «Мы не твои. Том2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И иногда я скучаю по этому прозвищу, скучаю до слез.
- Ильяс, спасибо за помощь, но дальше мы сами, ладно? – Слава поворачивается, чтобы забрать сына, но Ник странным образом словно приклеивается к Ильясу.
- Хочу на моле.
- Ник, не капризничай.
- Не каплизничаю. Моле.
- Маме плохо, малыш, я не могу ее оставить."
"- Я правда могу отвести парня на пляж, я присмотрю за ним. – Ильяс смотрит пристально, а я… я боюсь, сама не знаю чего. Не украдёт же он его в конце концов? Не сделает ничего плохого…- или другой вариант.
Тамерлан совладелец отеля, это я знаю. Но… кто подруга, у которой родственники на Кипре? Неужели Зоя?
- Я не оставлю Надю. Ник, давай пока без моря, а? Чуть-чуть подожди, потом обязательно пойдем. – Слава прав, он пытается все сделать как лучше, но я вижу, как Ник изо всех сил сдерживается, чтобы не расплакаться. Он так хотел на море.
Ильяс видит состояние сына, смотрит на меня, и, мне кажется, вот-вот взорвется.
- Слава… Я думаю… - не знаю, чего мне это стоит, но… - Я думаю ничего страшного если мы отпустим Ника с Ильясом, да? Мне уже лучше, может мы и сами скоро к ним подойдем.
- Надя, если ты считаешь, что ему можно доверить ребенка…
- Я считаю можно.
- Спасибо, - Ильяс чуть наклоняет голову, усмешка его мне не нравится и на сердце словно камень сверху.
- Только… пожалуйста, будь осторожен, Илик.
- Ты думаешь, я могу быть другим с ним, Воробушек?
Он говорит, и я понимаю, что он… он знает, что Ник его сын. Знает. Понял.
Он ведь знал о моей беременности. Товий Сергеевич мне сказал.
Он… он искал меня. Только… зачем? Чтобы сказать, что готов помогать, готов участвовать в жизни сына? Или, может, чтобы отнять? У них же не принято, чтобы женщина воспитывала ребенка одна?
Или он на самом деле сказал те слова сгоряча, и хотел извиниться?
Но… я помню Алису в его комнате.
Мне очень трудно сейчас понять, что произошло тогда. И так же трудно понять, что делать сейчас.
И сердце стучит как сумасшедшее.
Потому что он тут, рядом, живой, здоровый, на ногах и зрячий.
А я все тот же Воробушек. Пусть я другая внешне, но внутри все та же. Некрасивая, бедная девочка.
- Ильяс, только не сильно долго, хорошо? Полчасика и хватит. Он еще маленький.
