Автор
Зоя вновь шагает в тени своих слов и действий, но уже с намерением стать теми, кем была задумана: активной и осознанной. В каждой новой странице Многообещающего дневника Тамерлана она видит отражение собственной жизни – полный парадокс. Атмосфера这本书弥漫着既熟悉又陌生的气息，仿佛穿越时空的旅者在不经意间与自己的过去相遇。...
Похоже, «Мы не твои. Том2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он уверял, что все вышло случайно, что ничего не было, что подруга все подстроила.
- Думал, что я совсем дурочка! Да даже если подстроила! Если бы он меня любил – не попал бы в такую историю!
Я видела, что Лёля нравится Олегу Борисовичу, и он тоже нравится ей, но…
- Кому нужен такой? Он тут со всеми. Не серьезный. Он на меня внимание обращает только потому, что я не...не даю. - фыркает забавно, закусывает губу.
Силюсь улыбнуться. Да уж... История.
Голова у меня уже почти не болит. И вставать я могу. Только не хочу.
Лёля выводит меня постоять. На коляске мне выезжать не хочется.
Почему-то, когда я вижу человека на коляске мне становится очень грустно, что-то внутри дергает. Так бывает, когда болит зуб. Но только это не зуб, а сердце.
- Может, у тебя в семье кто-то был инвалид? Ой, прости, Олег сказал, не мучить тебя.
- Он уже Олег?
- Борисович.
Сначала я лежу в палате с двумя старушками. Одна тихая, спокойная, вторая вредная – все время брюзжит и все ей не так.
- У меня правнучек родился, а я его еще не видела. Первый! Как же так, я помру, и не увижу? Нельзя!
- А вы не думайте о плохом. Все будет хорошо.
- Какая ты… святая простота. Почему тебя никто не ищет? Отец ребенка-то где? Или так, нагуляла от кого не знаю?
- Может и нагуляла, какая разница? Ребенок мой. А не ищет никто, значит не нужна никому, вот и все.
Стою у окна. Не плачу. Почти. Потому что, наверное, уже смирилась с тем что никто меня не ищет.
И отец малыша не ищет. Значит и правда нагуляла. Значит, не любил меня.
Наверное, если бы мой любимый пропал, я бы землю перевернула. Три пары железных сапог стоптала, три хлеба железных сгрызла бы, как в сказке. Но нашла.
- Ишь, воробушек скачет, расчирикались они. К оттепели."
"- Что? – смотрю на новую соседку. Добродушную толстуху, у которой перелом со смещением. Она что-то сказала, и я почувствовала… Что-то очень знакомое.
- Воробьи, говорю, чирикают.
- Нет, вы по-другому сказали…
- Воробьи, как по-другому то? – усмехается, глядя на меня не понимая, чего я хочу.
А я хочу услышать слово, от которого сердце удар пропускает
- Воробушек ты сказала! Воробушек. – повторяет брюзга, и я понимаю – вот оно, то самое слово! - Вот и ты у нас, потеряшка, как воробушек, маленькая, тихая. Не говоришь, а чирикаешь.
Воробушек… Да. Воробушек.
