Автор
В Мы - ошибке тонкий рубец затянулся снова, как будто сердце все еще билось там, где было больно. Новые мысли упорядочиваются с каждым стуком часов в офисе, а вокруг царит напряженная спокойствие — ни один шорох не нарушающий тишину.
Он уверенно идет, будто у него в туфлях шипы вделаны, я же мелкими шагами переступаю, чтобы не создавать ситуацию падения и не оказаться под ним или на нем.
— А что король Артур, укатил на колеснице?
Ох, Никифоров, нехорошо подслушивать. И какая тебе разница, с кем я общаюсь?
— У кого-то босс адекватный и отпускает их раньше, и уж тем более не оставляет на отработку.
— Я, значит, неадекватный? — По моей правой скуле скользит его взгляд, но я предпочитаю смотреть себе под ноги, чем на него.
— Ты занудный, — фыркаю в ответ.
— Сейчас оставлю тебя прямо тут, будешь ползком добираться. А лучше — можешь сразу ползти назад. Как раз к утру будешь на работе и не опоздаешь, — смеется в ответ.
— Не смешно, — я крепче сжимаю его руку, чтобы не упасть. А на самом деле, чтобы он не смог выскользнуть и бросить меня тут.
— Давай ноутбук, помогу, а то разоришь меня.
Можно подумать, я просила делать такие подарки?! Но эта фраза так и зажимается зубами, не вылетая из моего рта. Потому, что лишиться своего подарка я не хочу. Как и разбить его.
— Когда ты стал таким скрягой, Никифоров?
Да меня прямо распирает оценить его, сказать и показать, что раньше он был лучше. Со мной он был лучше.
— У тебя ноут за две штуки баксов. После этого я скряга? Надо было купить б/у, — кидает мне шутливо.
Мы, наконец, добираемся до стоянки, где, в принципе, такси уже может меня забрать.
Но через несколько машин передо мной возникает темно-синее Вольво, которое мы как будто собираемся обойти, но почему-то резко тормозим напротив пассажирской двери.
Никифоров снимает автомобиль с сигнализации и, быстрее, чем я успеваю сообразить, закидывает ноутбуки на заднее сидение, открывая следом переднюю пассажирскую дверь. Мне.
— Садись, подвезу, мне по пути.
Я превращаюсь в переключатель, в котором что-то заклинило, поэтому сейчас я моргаю и остолбенело смотрю на Никифорова, не понимая, что мне делать.
