— Читали?
— Спинозу? Нет. Интересно?
— Неплохо, — отвечает Хэнк. — Очень неплохо. На мой взгляд, без Спинозы у нас не было бы ни Канта, ни Гёте.
— Точно, — говорит Макс.
— Не было бы даже Джордж Элиот. Без этого голландского гения не было бы «Мидлмарча».
Хэнк усмехается, Макс тоже и добавляет:
— Спасибо, что согласились встретиться.
— Я ждал вашего звонка, — отвечает Хэнк. — У вашего агентства много проблем. Трудно быть верным, когда много проблем, да?
— Я верен Максу Хайфилду, — отвечает Макс.
— Это моральный парадокс, — говорит Хэнк.
— Спасибо. Слышал, Джефф умер. На самом деле?
— Джефф? — переспрашивает Хэнк таким тоном, будто речь о забытом друге детства. — Джефф меня больше не беспокоит, Макс. Кто воюет мечом, от меча и погибает.
Макс вопросительно смотрит на него.
— Вы имеете в виду мой фильм? «Погибший от меча»?
— Нет, это такая поговорка.
— Ясно, — отвечает Макс. — Так скажите, вы заинтересованы в сотрудничестве со мной?
— В сотрудничестве с вами? Думаю, это разумно. Полагаю, даже наш друг Спиноза одобрил бы это сотрудничество.
— Если мы будем работать вместе, — говорит Макс, — у меня есть определенные требования. Ожидания.
— Полная круглосуточная охрана семь дней в неделю, — отвечает Хэнк. — Телохранителей сможете выбирать сами. А за посредничество заплачу два миллиона в год.
Макс берет книгу с дубового столика возле кресла. «Иран в четырнадцатом веке: вопль неопределенности». Он кладет ее обратно.
— Что-то еще, Макс? — спрашивает Хэнк.
Макс достает из кармана карточку и протягивает Хэнку.
— «Ты труп». Боже правый. Есть мысли, от кого это может быть?
— Нет, — отвечает Макс. — Меня все любят. Даже в журнале «Грация» это написали.
— Посмотрим, что можно сделать, — говорит Хэнк. — Кажется, в «Максимальной защите» о вас плохо заботятся.
Макс снова берет книгу, забыв, что это «Иран в четырнадцатом веке: вопль неопределенности». Он кладет ее обратно.
— Много клиентов Джеффа к вам ушли? — спрашивает Макс.
— Чайки следуют за путником.
— А правда, что вы сказали Джеффу, что я неправильно держу пистолет?
— Что такое «Погром-7»?
Теперь уже Макс усмехается:
— У вас прекрасное чувство юмора, Хэнк.
Макс встает и хлопает Хэнка по спине.
— Подготовьте контракт, и я его подпишу.
— Рад был увидеться, Макс, — говорит Хэнк и снова открывает книгу. — Я прослежу, чтобы вас никто не убил.
Возле двери Макс слышит тихий плач женщины, читающей книгу про горе. Он делает вид, что читает журнал про яхты, а сам незаметно ее изучает. Он никогда не умел плакать на камеру. Если в сценарии предусмотрен плач, он просто заменит его на «разгневанный рев» — рев у него хорошо получается.
Он подходит к женщине, кладет руку ей на плечо и добродушно улыбается.