День рождения у меня…
В чем Марку не откажешь,так это в харизме, лидерских качествах и умении добиваться своего. Он рассказывал, ничего особо не скрывая, но в то же время не сидел без дела, спустя считанные минуты полностью завладев моим вниманием. Но не рассказом. Признаться честно, я слушала его первые минут пять, а затем его голос уже не нёс информации, став фоном. Его руки собственнически блуждали по моему телу, наглаживая и возбу?дая, его дыхание будоражило чувствительную кожу у уха, а рокочущее рычание, которое я чувствовала скорее нутром, а не слышала в реальности, отключало мозг на раз-два.
Я снова хотела эту гадкую псину, подчинившую меня себе обычным сексом!
Хотела настолько, что уже едва сдерживалась, чтобы не наброситься самой. Хотела так, что внизу живота уже болезненно ныло и не будь диван кожаным, уже насквoзь пропитался бы моими соками. Хотела безумно…
Но это-то и останавливало.
Я не раба своих желаний и это неизменно. Я должна контролировать не только Волкова, но и себя, пока не буду уверена хотя бы в пяти ближайших годах. А сейчас я позволю ему… Да-да, позволю. Но не всё. Нет, не всё.
За несколько наших встреч я еще ни разу не пробовала его на вкус ниже уровня ватерлинии и сейчас решила, что самое время. Марк наивно думал, что у него всё под контролем и дoстаточно лишь еще немного выждать, чтобы я упала к нему в лапы, как переспелая груша, но он очень глубоко заблуждался.
Никаких детей, пока я не разберусь в вoлчьей кухне изнутри, но получать удовольствие никто не запрещал. Пуговицы его рубашки поддались моим пальцам, словно сами спешили разбежаться в разные стороны. Ремень брюк тоже не стал артачиться, как и молния. А вот
Волков забеспокоился. Задышал глубже, движения замедлились и если всего секунду назад его пятерня вовсю наминала мою задницу,то теперь могла лишь болезненно её сжимать.
Что, Марк, думал, что в эту игру умеешь играть лишь ты? Мой наивный пёсик…
?озовая головка члена деловито выглядывала из трусов, которые я слегка приспустила, чтобы насладиться чудными видами,и пару секунд мы друг друга изучали. Что ж, бравый парень, держись, я иду на абордаж!
Солоноватый, слегка терпкий привкус выступившей смазки вызвал из мoей груди удовлетворённый стон. Давненько не пробовала ничего замечательнее! Это как стейк,только намного… Намного вкуснее! Как пряное вино, дурманящее голову, как выкуренный тайком косяк, после которого хочется всё остальное. Всё, что раньше было под запретом.
