Главная героиня очищает заброшенный дом от нечистой силы и готовится к спокойной жизни. Но сельские жители претендуют на её имущество. Когда за туманным перевалом появляется угроза, героине придётся объединиться с соседями, чтобы защитить себя и свой дом от враждебных сил.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Мы сделаем это вдвоём»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Главная героиня очищает заброшенный дом от нечистой силы и готовится к спокойной жизни. Но сельские жители претендуют на её имущество. Когда за туманным перевалом появляется угроза, героине придётся объединиться с соседями, чтобы защитить себя и свой дом от враждебных сил.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Главная героиня очищает заброшенный дом от нечистой силы и готовится к спокойной жизни. Но сельские жители претендуют на её имущество. Когда за туманным перевалом появляется угроза, героине придётся объединиться с соседями, чтобы защитить себя и свой дом от враждебных сил.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Только в такое место, куда по доброй воле никто не пойдёт.
- А я о том и говорю, - засмеялся Каданай, забавно наморщив круглые щёки. – По доброй воле туда никто не пойдёт. Потому что может не вернуться. Нет, вернётся, только вот куда? Сколько воды утечёт, пока он будет ходить? Сколько раз птицы пролетят мимо на полночь или на полдень? Сколько раз дерево у порога сбросит свои иглы на зиму? Вернуться всегда можно… если есть, куда. А вдруг некуда? Вдруг шатёр давно сгнил, олени пали, жёны ушли в землю, а дети разбрелись по свету?
- Почтенный господин Каданай, - веско начал Анри, - быть может, вы перестанете говорить загадками и просто расскажете, как есть? Мы все сбережём время и силы.
- Не считай мои силы, гость из закатной стороны, - усмехнулся тот. – А как есть, сейчас спросим. Все готовы?
Возражений не последовало – очевидно, все были готовы."
"Каданай сбросил шубу, оставшись в замшевой рубахе, сбросил шапку, подошёл к небольшому столику на резных ножках, не очень-то гармонировавшему с остальным убранством шатра, и погрузил кончики пальцев в глиняную миску с каким-то белым веществом. А потом вытащил их, коснулся своего лба и щёк – остались мокрые полосы, взял миску в руки, глотнул чуть-чуть, а остальное выплеснул в очаг. Опустился возле очага на колени, сел на пятки. Закрыл глаза. И запел – низко, едва слышно, но от звука этого мурашки побежали по коже.
Очаг зашипел, заискрил, а слабый дымок, который тянулся от угольев, вытянулся, расширился и принял очертания волчьей головы. Эта голова тоже принялась расти, и кончики ушей дотянулись до потолка шатра – до шкур на деревянных рамах.
В этот момент Асканио что-то сделал рукой – оградил нас, что ли? От чего же?
Меня подхватил ритм и низкий гул – как будто не один Каданай издавал этот звук, или даже уже вовсе и не он, а лёд под ногами, земля где-то сбоку, камень гор наверху. Он что-то тихонько говорил о том, что находится сейчас не на земле, не на небе, а между, и пусть сюда придут те, кто может слышать его, говорить с ним и отвечать ему, и он спросит, а они ответят, а те, кто должен – услышат эти ответы.
Наверное, та самая голова представляла кого-то, кто мог слушать и слышать. И говорить. Потому что ответный звук был ещё более низкий, ещё более пробирающий и жуткий. Но как невозможно было встать и уйти, так же сложно было сосредоточиться.
Начало разговора я отчётливо прослушала, потому что сознание снова ускользало. Не то от звуков, заполнивших шатёр, не то от запаха из очага, от которого кружилась голова, и было трудно дышать. Мне стало совсем тяжело смотреть перед собой, я опустила голову низко-низко и закрыла глаза…
- Не спите, госпожа моя, - ледяные пальцы касаются моего лба и меня всё равно что подбрасывает.
Асканио смотрит прямо в глаза, и морок отступает. Прячется.
