Наша героиня и её мужчина, Алёшка, тесно связанные между собой обстановкой и чувствами, вместе вылезают наружу из снежной ловушки. Вместе они преодолевают препятствия - усталость, опасности и даже душевные заблуждения, чтобы найти себе выход.
Если вы голодны, Женевьев, возьмите этот сыр, - он взял из моей руки вилку и подцепил ею последний кусочек сыра с блюда, и отдал вилку мне.
Этот острый запах сыра я помню, наверное, по сей день. И вкус вина на языке, и лёгкое послевкусие, и неяркий свет магических шаров над столом. Шары освещали стол и всё, что на нём, но оставляли в тени нас обоих.
- Почему вы всё время называете меня по имени? – была бы трезва, не спросила бы ни за что, а тут – как толкал кто-то.
- Потому что имя – это то, что принадлежит вам.
- Моей святой покровительницы, хотите вы сказать? – я хотела усмехнуться, но не вышло.
Почему-то его слова отозвались болью – ничего, кроме имени. Мне казалось, у меня есть семья, я принадлежу к древнему магическому роду, и что же? И ничего. Из отцовского дома девушка переходит в дом мужа, но есть ли у меня дом мужа? Да сам муж меня сюда и притащил. Всё равно что за руку привёл, вместо Фелисьена. У меня есть сын, но есть ли на самом деле, несмотря на то, что я его родила? Сейчас он в доме своего отца с няньками, а подрастёт немного – и его передадут учителям, а потом и вовсе отправят в какой-нибудь подходящий дом набираться ума-разума, да хоть бы и ко двору, к юным принцам.
Слёзы брызнули неожиданно для меня самой, я не помнила, когда я в последний раз плакала. Я совершенно точно знала, что ни отцу моему, ни мужу нет дела до моих слёз, и как-то мне удавалось обходиться без них. А тут словно запруду прорвало, я и не подозревала, что могу так неистово и горько рыдать, да ещё и где – в королевском кабинете, с королём за столом! Просто реветь от обиды и безысходности, как девчонка какая-то.
Но если он сейчас выгонит меня, я пойду спать. И закончим на этом.
Я не поняла, что произошло. Меня обхватили сильные руки, приподняли, усадили на колени. Одна рука гладила мои дрожащие плечи, вторая – перебирала концы заплетённых на ночь волос.
- Простите меня, ваше величество, - всхлипнула я.
- Не говорите ничего, Женевьев.
- Налейте, - море было уже по колено.
Кажется, дальше я пила и несла какой-то бред. О том, как глупо устроена жизнь, и что я в этой жизни потеряла всё, что только можно, и не получила взамен ничего. Уж наверное, король не так представлял себе вечер со мной… но меня несло дальше и дальше, и я рассказывала о том, как приходила в себя после зелья отнявшего у меня – меня, и как мне пришлось учиться жить заново.
