Автор
В веселом прощании Вероника и Ники, развеянные вихрем Моники, пытаются собрать вещи за считанные минуты. Но внутренняя противостояние сомнений и упрямства не позволяет им успеть. В этой атмосфере любви и напряжения, они идут на последний разговор перед отъездом, оставляя за собой закрытый круг невысказанного....
Сначала я перестала делиться сокровенным, так как не чувствовала доверия, затем перестала рассказывать, как прошёл мой день, потому что видела, что ей это не интересно. А затем просто наступило молчание. Поэтому то, что сейчас мама произнесла такие слова, которые были как нельзя кстати, повергли меня в шок и ступор.
Я почувствовала тупую забытую боль в груди, о которой, казалась уже давно забыла.
Я не смогла найти слова, чтобы сказать что-то в ответ. Поэтому только кивнула её словам, принимая к сведению.
Мама с грустью посмотрела на меня и отвернулась к окну.
Слишком интимный момент, который каждой из нас нужно было переосмыслить.
У нас не было больше общих тем для разговора. Всю дорогу до дома каждая из нас думала о чем-то своем.
* * *Мы подъехали к дому. Машина остановилась перед открывающимися воротами.
Я крепче перехвалила ручку сумки. Ладошки вспотели. Внутри поселилась тревога. Пусть мама и пообещала, что ничего не расскажет отцу, но боязнь того, что она не сдержит своё обещание, присутствовала.
Мне тяжело было понять свои чувства.
Неопределённость. Страх. Растерянность.
Эти эмоции обязательно уйдут, как только перестану скрывать кто я и расскажу все Тимуру, но пока мне нужно было просто успокоиться и перестать себя морально уничтожать."
"Я пыталась утихомирить рой мыслей, что крутился в голове, расслабиться и отпустить тревогу, переживания, но получалось не очень. Мне следовало успокоиться, потому что если продолжу об этом думать, то просто сойду с ума от переживаний.
Как только машина припарковалась на дорожке возле входных дверей, я открыла дверцу машины, выбираясь наружу.
Уже хотела подойти и взять чемодан из багажника, но родительница остановила меня.
— Оставь его. Потом персонал занесёт в комнату.
Она поднялась по ступенькам, а я осталась стоять на месте.
Каждое ожидание хуже пытки.
Но ночевать на улице я тоже не могу.
Мама махнула рукой, подзывая к себе и я поднялась по ступенькам вслед за ней, чтобы мы могли вместе зайти в дом.
Мы зашли внутрь. В доме стояла оглушающая тишина. Отца не было видно.
Почему-то казалось, что он будет встречать меня сразу у входа. Его гнева я боялась. Возможно, у кого-то отцы относятся к своим дочерям, как к принцессам, но это точно не о моем.
А ещё я боялась, что он в очередной раз упрекнёт меня за мою несамостоятельность.
Я ушла из дома, хлопнув дверью, и вернулась спустя месяц. Чувствую, что упреки и насмешки будут преследовать меня долго.
