Автор
В веселом прощании Вероника и Ники, развеянные вихрем Моники, пытаются собрать вещи за считанные минуты. Но внутренняя противостояние сомнений и упрямства не позволяет им успеть. В этой атмосфере любви и напряжения, они идут на последний разговор перед отъездом, оставляя за собой закрытый круг невысказанного....
Маленькая нежность, но на сердце сразу стало теплее.
А затем, с тяжёлым вздохом, он забрал мои руки со своей шеи и поставил меня на ноги, так как я буквально висела на нем.
— Беги. — Отошёл на несколько шагов от меня. — Беги, пока не украл и не увёз куда-нибудь.
Я кивнула с улыбкой на лице, а затем быстро подбежала к нему и поцеловала в щеку.
Секундное молчание, а затем:
— Ника, — возмущённо выкрикнул он.
Но его выкрик уже донёсся в спину, когда я уже открыла дверь подъезда. Хотелось обернуться, но я понимала, что тогда точно вернулась бы к Тимуру и поехала бы с ним куда-нибудь отсюда.
Насколько это звучит безумно?
Я пребывала в своих романтичных мыслях, когда поднималась к двери квартиры. Но как только открыла дверь ключом и переступила порог, почувствовала, как романтичный флёр сразу же куда-то исчез — в квартире чувствовалось повисшее напряжение.
Навстречу в коридор тут же вышла тетя Рита. Её лицо было грустное и я видела, что на лице нет обычной улыбки.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила я.
— Там, — женщина махнула рукой позади себя.
Объяснений не потребовалось. Переведя взгляд, увидела, как из комнаты выплыла фигура женщины, одетая в слишком дорогие вещи. Остановившись возле тети, она с усмешкой окинула меня цепким взглядом.
— Ну, здравствуй, дочь, — сухо проговорила мама.
* * *У меня перехватило дыхание.
Вот кого точно не ожидала увидеть здесь ночью, так это маму.
Страх накрыл меня мгновенно, пробежавшись иголочками по коже, когда я осознала, что все это время она была здесь и могла видеть, как мы с Тимуром….
Пожалуйста…
Мысленно уже обращалась к высшим силам.
Пусть она ничего не видела.
Зная свою мать, могу с уверенностью сказать, что она умеет использовать любую информацию как козырь.
— Даже не поздороваешься? — приподняла левую бровь.
Я испуганно посмотрела на неё.
Она видела, что я сама не своя. Даже тетя Рита тревожно стала всматриваться в мое лицо.
«Соберись, тряпка», — приказала сама себе.
Если буду и дальше так явно показывать свои эмоции, то родительница точно все поймёт.
— Привет, мам, — также сухо и безэмоционально ответила я.
Только вряд ли у меня получилось так же хорошо, как у неё, судя по явно ехидной усмешке на лице матери.
— Поговорим?
Мне ничего не оставалось как кивнуть.
Будто у меня есть выбор.
Я столько времени её игнорировала.
