Молодые женщины, брошенные мужем-злодеем, вынуждены жить вместе, надеясь найти выход из сложившейся ситуации. Уютная атмосфера их общего жилища сменяется страхом и ненавистью к предательскому отцу, приковывающим молодых женщин к нему через дом и судьбу.
А я опять как безвольная курица, в руках шамана Вуду. Мне становится все равно — отсекут ли мне голову. Я просто хочу быть в этих руках. И прислушиваясь к себе, позволяю ему хозяйничать.
Нам открывают двери. Сэм медленно расслабляет руки. Скользя по его телу, спускаюсь. Мы на мгновение замираем, смешивая наше сбившееся дыхание. В последнее мгновение его губы слегка мажут, проходясь по моей скуле. За плечи разворачивает меня спиной к себе.
— Оо…
Внутри — вау! Целый океанариум. И я, забывая про свою пижаму, с открытым ртом разглядываю потолок над нами, где плавно шевелятся актинии и шныряют цветные рыбки.
— Медуза!
— Хочешь медузу? Там еще креветки есть, улитки, тритоны, черепахи… — тянет меня дальше.
— Ого!
Ловлю взглядом красивых черных рыбок с пушистыми хвостами.
— Нет, это бойцовые, их нельзя в общий, они растерзают всех! Вот эти нравятся?
— Да!
— Нам херувимов, штук шесть. Мандаринок… И актинию… выбирай, — показывает мне на аквариум.
Восхищенно замираю.
— Креветочки… смотри синяя!
— Это очень редкая, — между прочим отмечает продавец за нашими спинами.
— Давайте ее нам, вот эта как тебе? — показывает на самую большую актинию.
Но мне больше нравится другая.
— Эта красивее, ярче, хоть и поменьше.
— Обе нам… — бросает Сэм.
Набирает еще множество диковинных рыбок, по ходу рассказывая мне как-то детали про совместимость, произнося их необычайные названия.
В самом конце мы выбираем черепашку. Сэм настаивает, чтобы ей было семь лет.
— Почему семь?
— Той, которую отдал отец было семь.
Рыбок обещают доставить уже сегодня. Но черепашку мы везем домой сами в специальном контейнере.
Улыбка не сходит с моего лица, столько красоты и позитива со мной не случалось очень давно.
Потом мы еще останавливаемся у кофейни и Сэм приносит нам по большому стакану латте. Так как в школе нам теперь посещение кофейни заказано. Мы оба нахватались штрафов.
Делаю глоток.
— Мм… с попкорном!
— Вкусный?
— Да!
— Дай попробовать? — нахально притягивает мою руку со стаканом к себе и делает глоток из трубочки.
Протягивает мне свой.
— С миндалём.
Не удержавшись делаю глоток.
— Тоже вкусный.
Допив до половины, меняемся стаканами.
Смущенно отворачиваюсь к окну, чувствуя, как Сэм сжимает мои пальцы, лежащие на сиденье. Моя рука натыкается на серьги. Вздрагиваю. Наощупь сгребаю их с сиденья в кулак. Потому что мне обидно за эти красивые серьги, что дарил его дед. Не должны они быть так брошены. Но как с ними поступить правильно я не знаю.
