Молодые женщины, брошенные мужем-злодеем, вынуждены жить вместе, надеясь найти выход из сложившейся ситуации. Уютная атмосфера их общего жилища сменяется страхом и ненавистью к предательскому отцу, приковывающим молодых женщин к нему через дом и судьбу.
Ложится спиной на косяк.
— Пройдёшь? — теряюсь я.
Стреляет взглядом на камеру на двери.
— А… да… — развожу руками.
— Был рад пообщаться, — ловит мои пальцы.
Чувствую, как покрываюсь румянцем. Кусая губы, прячу улыбку. А он так пристально смотрит… и совсем не улыбается. Тянет руку к моему лицу, заправляя за ушко прядь моих волос.
— Ты очень красивая… — опускает взгляд, пряча эмоции.
Крепче сжимает мои пальцы.
— Дашь мне свой номер?
— О, конечно, без проблем, — пытаюсь выглядеть поуверенней, чем чувствую себя.
Он протягивает мне свой телефон, я, путаясь, вбиваю номер.
— Завтра погуляешь со мной?
Ааа… что я должна ответить? С одной стороны, мне, конечно, хочется. С другой стороны, это капельку давяще. Но ведь других приятелей у меня все равно нет. Зачем терять последнего?
— До завтра, Ася.
— До завтра, Рафаэль.
— Можно просто…
— Дагер!
Я подпрыгиваю от голоса Семёна, хватаюсь за горло, слово пытаясь поймать подскочившее туда сердце.
Решительно отстраняет Рафаэля.
— Устинова, есть разговор.
— Какой еще разговор? — с недоумением смотрю в его светлые злые глаза.
— Такой.
— Решетов… — с сарказмом в спину Семёну. — Das ist mein Spielzeug.
Это, кажется, немецкий?
— С'est le jeu, — добавляет Рафаэль.
А это кажется французский.
— I do my thing, you do yours! — вызовом отвечает ему Семен.
Английский!
Чувствую себя собакой, которая вроде бы понимает человеческую речь на уровне эмоций, но смысл уловить не в состоянии! Эмоции мне не нравятся. Это так унизительно — не понимать.
Подхватывая за локоть, Семен затаскивает меня в комнату, закрывая за нами дверь. Доводит так до кровати, толкает на неё."
"Задохнувшись от возмущения не нахожу слов.
— Ты… — зло тыкает в меня пальцем. — Что ты не поняла, когда я сказал — не приближаться к нему?!
— Выйди из моей комнаты! — подскакиваю я.
Слегка толкает ладонью в грудь, я приземляюсь опять на кровать.
— Отправь его нахрен!
— Ты иди нахрен, ясно, Решетов?! Среди толпы неадекватных мажоров, он единственный отнёсся ко мне по-человечески.
— По-человечески?! Забудь это слово!
Внутри меня буря противоречивых эмоций.
— Какое тебе дело?! Это мой выбор с кем общаться!
— Выбор? Окей! — зло сбивает он с моего стола стопку книг. — Тогда потом не ной!
Дверь в комнату распахивается. Вездесущая Алла…
— Решетов, немедленно покинь комнату. Штраф. Ася, тоже штраф.
