Молодые женщины, брошенные мужем-злодеем, вынуждены жить вместе, надеясь найти выход из сложившейся ситуации. Уютная атмосфера их общего жилища сменяется страхом и ненавистью к предательскому отцу, приковывающим молодых женщин к нему через дом и судьбу.
Закрываю руками лицо, оставляя одни глаза.
— Рита, бей! — рявкает кто-то, когда соперница опускает руки.
Но Рита уходит чуть назад. Кровь капает на ринг. Встряхивает головой.
Мне нехорошо.
— Почему не останавливают бой?! — непонятно кого спрашиваю я.
Толпа заводится, начиная кричать еще громче. Нерв и агрессия заполняет зал. Девочки, словно подзаряжаясь, опять срываются навстречу друг другу.
— О, мясо какое! — недовольно бурчит Саша.
Я начинаю уплывать. Хреновая я группа поддержки. Сэм за плечи рывком отворачивает меня от ринга.
— Стоп!
Решетов еще несколько секунд удерживает меня за плечи. Потом позволяет развернуться.
— Мамочка… — вздыхаю я. Девочки обе без шлемов, и лица в крови. Рефери поднимает руку Риты.
— Устинова, иди, а! — за плечо оттесняет меня Сэм, выталкивая из толпы, которая встречает бойцов.
Мочу платок из бутылки с водой. Делаю несколько глотков, чтобы прийти в себя.
Стирает с губ кровь тыльной стороной руки. Мокрая вся…
Я, расталкивая их, протягиваю ей влажный платок.
Кивая, прикладывает к губам.
— Больно?
— Нормально, — пожимает плечами. — Дайте упасть…
Падает на горку из трех матов, раскинув в стороны руки.
Замерев смотрю на неё, не понимая, что дальше. Саша, в отличие от других парней не улыбается.
— Агния, разговор есть… — словно пересиливая себя.
— Давай, потом.
— Нет. Сейчас…
Семён
Увожу Устинову в раздевалку.
Бросая на нас многозначительные взгляды оттуда выходит пара парней. Отворачиваюсь к окну. Как сложно-то теперь общаться нормально!
На самом деле, я уже перепсиховал, и теперь не понимаю, какого хрена сорвался на девчонке, когда в этой ситуации по-скотски вел себя отец с этой… ее матерью.
Но внутренний протест перебороть всё еще не удаётся. И преодолеть отторжение и желание снести все изменения, что внёс в нашу жизнь отец.
